– Ха-ха-ха… – нервно рассмеялся молодой человек. – Даже если ваша племянница начнёт целовать мои туфли, я не соглашусь её взять в жёны. Так унизиться перед всей деревней.

Я попыталась подняться, но только запуталась в тяжёлом платье.

– Что вы, господин, Алтея поспешила к вам и нечаянно наступила на подол, никакого унижения…

– Замолчи, жена! – рявкнул дядька. – Хорошо, я выполню договорённости! Розалия, ты прямо сейчас выходишь замуж за благородного господина Броди. Подойди ко мне.

– Нет, нет, отец, не губи! – взвыла девушка, цепляясь за руку родителя. – Молю, я уверена, что во мне есть искра, если выйду замуж за дракона, то для тебя будут открыты все пути в торговле! Молю-ю… – заревела девушка.

– Розалия, не позорь, – мужчина встряхнул дочь."

"– А знаете, что, – зло произнёс жених, – раз Розалия так не хочет выходить за меня замуж… – он стряхнул несуществующую пылинку с сюртука и подошёл к девушке. – Я же был уверен, что это твой отец запрещает тебе выходить за меня замуж, желая отдать ненавистным драконам, наивный, думал, что сейчас приеду, протяну руку, и ты поймёшь, что я твоя судьба. Не ты ли мне писала письма?

– Розалия?! – взревел отец побледневшей интриганки.

– В любви клялась, говорила, что моя навеки, а как почувствовала магию, так я резко стал плох? Что, на горизонте забрезжили горы драконьего золота? Да он же хладнокровный, перетрёт тебя и выплюнет, как только на горизонте появится истинная.

– Замолчи! Замолчи сейчас же! Не тебе говорить о драконах! Они сильные, красивые, умные и намного богаче тебя! Ты когда на себя в зеркало смотрел, боров? А не смотришь, потому что не влазишь в него! Ой!.. – девичью щёку обожгла пощёчина.

– Успокойся, как ты смеешь кричать на мужчину?

Мои глаза полезли от удивления на лоб. В скандал вмешался храмовник. Развернувшись к жениху, тихим голосом спросил:

– Броди, я правильно понимаю, что ты не собираешься брать в жёны девицу Алтею?

– Не собираюсь я брать эту уродину, даже если доплатите… Ой! – его два подбородка противно затряслись от пощёчины.

Я даже зауважала храмовника, так запросто раздающего затрещины.

– За что? – схватившись за щёку, не угрожая, дрожащим голосом спросил Броди.

– За неуважительные слова о драконах, – пояснил тот. – А теперь все прочь из зала! Невесту попрошу задержаться! Мне ещё раз повторить? – в глазах священника горел огонь. И не в переносном смысле.

Неужели дракон?

– Тебе не жить, в подворотне сгинешь, – успела шепнуть тётка, подхватывая рыдающую дочь под руку.

Я была благодарна небесам, драконьему богу, да кому угодно, что отвели от меня двухцентнерное счастье.

– Сильно испугалась? – стоило высоким дверям закрыться за последними гостями, храмовник внимательно посмотрел в мои глаза.