Собирала их в специальную тетрадь, куда записывала уроки с господином Саримом. Иногда я даже подумывала, что этот мир не совсем приветлив к сиротам и попаданкам и не лучше ли просто смирится с тем, что я буду женой Надима и спокойно жить. Родить ребенка… и вот тут у меня начиналась настоящая истерика, ведь там, в своем мире, я не могла иметь детей, а вдруг и тут будет такая же проблема…

Тем более я не истинная дракона, и тут, как в лотерее: выиграешь или будешь всю жизнь страдать, как жена дядюшки Надима. Приезжала она со мной знакомится, забитая, стеснительная женщина, которая старалась угодить Ларионе, но, увидев, что я у нее не в почете, не знала, что делать. Не в ее характере обсуждать кого-то прилюдно, и ей было гадко, когда это делала свекровь. Больше она к нам не приезжала, а жаль, мне она понравилась."

"Я уже более-менее освоилась в круге. Частенько ходила с Линой на базар. Рассматривала поделки мастеровых, узнавал цены на еду, жилье, одежду, старалась прикинуть, как бы я жила, если вдруг была не замужем. Понимала, что пришлось бы идти на поденную работу. Это когда нанимаешься к кому-то, собирать урожай, платили копейки, но это лучше, чем ничего, тем более что кров и еду предоставляет наниматель. А там экономить и искать постоянную работу. Если рассчитывать, что живут тут поболее, чем на Земле, то накопить на собственный домишко под старость вполне реально…

Письма от Надима приходили все реже, сначала я не переживала, потому что он сказал, что скоро приедет, а вот сегодняшние разговоры за обязательным завтраком меня насторожили:

— Евочка такая умница, — щебетала Лариона Райсе, — Она так хорошо помогает Надиму на фабрике, я даже не могу представить, как бы он справился один.

— Ева Ашар, прекрасная девушка, — Райса брезгливо посмотрела на меня, и женщины переглянулись. Я, как всегда, завтракала с холодной миной. Могла бы отказаться от каждодневного лицезрения надоевших физиономий, но это как признать победу свекрови. Я не собиралась сидеть в своей спальне. Они пользуются моим приданным, так почему я должна прятаться и страдать в четырех стенах. Мое упущение, что я не спросила о карманных деньгах у Надима, но я была тогда так ошарашена всем, что не сообразила.

На карманные деньги меня надоумила Лина, когда мы ходили на базар, и она рассказывала, что отец Надима, Ларионе выделял хорошую сумму на «булавки». В письмах говорить о деньгах мне было как-то неудобно, там мы общались на отстранённые темы и просить деньги… было, как грязными сапогами пройтись по чистому полу.

Слова Ларионы о Еве, помогающей Надиму, меня насторожили, я тут же вспомнила, что в последних письмах он писал довольно кратко и мало. А слов о нашем будущем не было.