– Все продукты уложены в помещение с рунами, как вы и просили, – продолжил Лашон уже деловым тоном. – Привезли всё, что было в списке. Можете не переживать!

– Спасибо вам, Франс, – голос мой прозвучал хрипловато.

Я мягко высвободила руку из ладони Артейра, ощутив внезапный холодок на коже там, где только что было его тепло. Подойдя к капитану “Красного Ворона”, я крепко пожала его сильную, мозолистую руку.

– Это… это неоценимая помощь. Вот только… Теперь я не могу поручиться, что наши пути пересекутся ещё раз. Пекарня…

– Мы знаем. И тут нет вашей вины.

Они говорили – моей вины нет. Но я знала. Знала правду. Она поднималась из глубины, обжигая глотку едкой желчью."

"Моя вина. Штаймер. Он сделал свой ход с холодной, расчётливой жестокостью. Ударил туда, где будет больнее всего. Без жалости. И теперь я стояла посреди руин – не зная, что делать дальше…

Глава 43.

Глава 43

Виктор

Анна всё глубже уходила в себя. Нарастила кокон, через который мне так и не удалось пробиться. Она не простила… Нет, хуже – она перестала верить. Верить мне, словам, а может, и самому миру.

Особенно тяжело стало после возвращения Терес из лазарета. Анна буквально замуровала себя в своей комнате. Дверь теперь почти всегда была заперта.

После пожара Терес и Март поселились в этом доме. Я видел, с какой неохотой они это сделали. Но выбор был невелик: мрачные стены или гибель в ледяных объятиях зимы под открытым небом.

Женщина не могла видеть, но я был уверен, что всё это временно.

Как и обещал, Глен приехал на следующий вечер. Лашон к тому времени уже сгрузил привезённые продукты в каморку – ту самую, чьи стены были испещрены сложнейшими рунами стабилизации. Они мерцали едва уловимым зеленоватым светом. Их магия, вплетённая в саму структуру камня, создавала пространство вне времени, где продукты не знали тлена и могли храниться месяцами… годами, если потребуется.

– Никогда не видел ничего подобного! – совершено по-детски восхитился Глен, когда я показал ему руны.

Всё же странный дом… Но то, что он принадлежал моим предкам, многое объясняло. Вот почему я ощущал этот внутренний жар, пульсирующий под облицовкой стен – сердце, замурованное в камень.

Значит, корни мои – с севера. Интересно… и совершенно бесполезно.

Я не врал Анне: родни своей я не знал. Лишь однажды в жизни почувствовал нечто… Непередаваемое. Дракон во мне отозвался на зов. Кто знает: пойди я тогда у него на поводу, может быть, и столкнулся бы с тем, кто бросил мать… Но всё это так не существенно. Главное – то что будет, а не то, что было. Главное – Анна. Я обязан ей помочь. Хотя пока и не знал как.

– Ты так и не поел, – голос Глена вернул меня к реальности.

– Аппетита нет, – ответил я, вяло поводя ложкой в миске с кашей, хотя назвать это варево кашей язык не поворачивался.