Спина бессильно скользнула по шершавой стене, и я медленно осела на запылённый пол, словно кости мои внезапно превратились в мокрую глину.

Виктор, поднялся и присел рядом. Его плечо почти касалось моего. Так мы и сидели на полу – оба, без слов.

– Это называется откат, – наконец произнёс Виктор.

– Откат? – я с трудом повернула к нему голову, мир слегка поплыл перед глазами.

– Его испытывают маги, когда используют слишком много силы за короткий промежуток времени, – пояснил он, глядя куда-то перед собой. – Истощение, слабость, будто из тебя вытянули все жилы… Головокружение. Классические симптомы.

– Но я не использовала никакой магии, – возразила я. – Это ты потушил пожар!

В глазах Виктора, цвета тёплого обсидиана, читалась усталость, но не сомнение.

– Ошибаешься. Возможно, ты просто не осознавала, что делала. Неопытные маги часто не замечают, как взаимодействуют с энергией.

– Я видела! Ты протянул руки… и огонь начал гаснуть, сжиматься…

– Потому что ты подпитывала меня, – мягко сказал Виктор. – В одиночку у меня бы не вышло справиться с таким пламенем. Драконы сильны, но не всесильны. Тем более я потерял много энергии, когда вытаскивал Марта. Мы действовали в связке.

– Но… я ведь ничего не делала, – прошептала я. – Не произносила заклинаний, не…

– Магия не всегда требует слов или жестов. Иногда достаточно сильного желания или… – Виктор резко замолчал, словно споткнулся о незримый барьер. – Правильного партнёра.

– Правильного партнёра?

– Отдыхай, – Артейр поднялся с пола одним плавным, мощным движением. – Тебе нужно восстановиться. Сон сейчас – лучшее лекарство. И еда. Обязательно еда.

Как будто в подтверждение его слов, мой желудок, до этого молчавший от шока, вдруг сжался в тугой, болезненный узел, а затем издал громогласное, почти звериное урчание, которое оглушительно прокатилось по тихой лестнице. Жар стыда мгновенно залил лицо, от шеи до самых мочек ушей.

Уголки губ Виктора дрогнули, и на его суровом лице расцвела непривычно мягкая улыбка.

– Вот видишь? Я прав. Тебе срочно нужно поесть. Иди к себе. Я принесу тебе что-нибудь.

– Нет! Хочешь, чтобы я сидела в комнате, и смотрела, как моя жизнь рушиться? Пекарня, Виктор! Она сгорела! И… Боги! – я с размаху хлопнула себя ладонью по лбу, отчего мозг в черепной коробке болезненно всколыхнулся. – Терес! Марта! Где они? Что с ними?!

– Не паникуй, с ними всё в порядке, – голос его был ровным, успокаивающим. – Для Марта я снял комнату в “Серебряном Фонаре”. Там чисто и спокойно.

Для Марта… Он сказал “для Марта”!

Сердце, почуяв недоброе, упало куда-то в ледяную бездну.

– А Терес?! – я вскочила, едва не потеряв равновесие. – Где она? Что с ней, Артейр?! – мои дрожащие, липкие от пота руки вцепились в грубую ткань его пальто.