Хочется укрыться чем-то потеплее, но в квартире нет одеял, только один плед, тепла которого мне не хватает. Иду на кухню и открываю по очереди шкафы. Готовя квартиру к ремонту, мы увезли очень много вещей. Я должна была пожить у мамы и отчима некоторое время, но ремонт остановился, потому что отца срочно вызвали на работу на другой конец земного шара.

Сейчас ничего не напоминало о том, что некогда здесь обитала счастливое семейство Карасевых.

А, может, никогда и не было счастья? Кто ж скажет теперь?

Нахожу в одном из ящиков упаковку гречки, включаю воду и кидаю один пакет.

Соли нет, масла тоже. Плевать.

Включаю чайник и нахожу завалявшийся пакетик чая. Пустая гречка и пыльный чайный пакет. Люди довольствуются и меньшим.

Пока варится мой потрясающий завтрак, подхожу к окну и смотрю на зарождающуюся на горизонте зарю. Она окрашивает красным небосвод, а в воспоминаниях вспыхивают яркие картинки вчерашнего вечера.

Помню, как шаркала пятками вдоль дороги, размазывая тушь по лицу. Что-то неистово гудело в груди. Не было страха, только сплошное отчаяние, колючей проволокой обернутое вокруг шеи.

Прижимаю ладони к лицу и с силой давлю, тихо рычу в руки.

Сажусь за стол и приступаю к трапезе. Вкуса еды я не чувствую. Наверное, потому, что чувства перегорели, не оставив после себя ни одной крупицы жизни.

А может, просто-напросто несоленая гречка и пустой чай не имеют вкуса. Насильно запихиваю в себя все это, заставляю свое тело принять еду: ему нужны силы, чтобы существовать.

Ставлю пустую тарелку в мойку и ухожу из кухни. В шкафу нахожу старые спортивные штаны и футболку. Отлично, одежда есть, гречка тоже. Протяну как-нибудь.

Возвращаю плед обратно на плечи, потому что трясти не перестает, и снова падаю на диван, после чего проваливаюсь в беспамятство. Будит меня настойчивый звонок в дверь.

Прикладывая усилия, открываю глаза и пытаюсь встать. Получается плохо, потому что комната плывет, но, кое-как преодолев себя, бреду по коридору, шаркая пятками, как старуха.

Хотя почему «как»?

По ощущениям я состарилась на пару десятков лет.

Вчера я ушла в никуда. Ушла, но, кажется, не вся. Оставила там часть себя.

Иду по коридору и мельком смотрю на себя.

Ну и жуть. Светлые волосы спутаны таким клубом, что, кажется, их проще отрезать, чем расчесать. Под глазами темные мешки, а лицо будто лишилось крови, отдает синевой из отражения. Штаны висят на тощих бедрах, растянутые в коленях, в футболке поместится две меня. Не задавая ни одного вопроса, открываю дверь и смотрю на хмурящегося Марата.

– Чем обязана? – старательно выравниваю спину и смотрю с вызовом.

Хотя кого я обманываю, какой вызов? Я еле стою на ногах. Скорее всего, как только за мужчиной закроется дверь, я свалюсь на коврик и вряд ли встану с него.