“ДА!”

Тихо смеюсь и растираю лицо руками.

– Что это такое было вчера? - хрипло спрашивает Марат и громко стонет. - Что это за оружие массового поражения?

– Живительная вода, - продолжаю смеяться и рассматриваю друга, который пытается повернуться, но его тело не слушается.

– Почему тогда я чувствую себя мертвым? - задает вполне логичный вопрос.

Я бы хотел ответить, но не в силах придумать ничего вразумительного.

– О, а вот и Белорусские Песняры проснулись. Или, вернее сказать, воскресли? - весело спрашивает Наташа.

Я приподнимаюсь и сажусь на кровати, рассматривая свою девочку.

Она стоит, привалившись к косяку, и посмеивается над нами. Я бы и сам поржал сейчас, но уж больно не по себе.

– Как меня только не называли, но чтоб Белорусским Песняром… никогда, - Мар рывком поднимается.

Пытается стоять ровно, но то ли старается плохо, то ли сделать это просто нереально. Марат чешет затылок и спрашивает у Наташи:

– А где бабушка?

– Я за нее.

Моргает, пытаясь вернуться в реальность.

– Мне бы в душ.

– Прямо по коридору и направо. Полотенце свежее на стиральной машине, - направляет Натали. - Сейчас будем спасать вас, пьянчужки.

Мар уходит, я встаю с кровати и собираю все силы, аккумулируя их в этих двух шагах, и притягиваю к себе Карасика.

– Простишь меня? - спрашиваю сипло.

Несмотря на отвратительное состояние, мне безумно хочется свою невесту.

– За что “прости”? - спрашивает хитро она и закидывает руки мне на плечи.

– За отвратительное состояние и не менее скверный внешний вид.

– М-м-м, что ж поделать теперь с тобой. Прощаю, - веселится девчонка. - А ты все помнишь?

Коза. Намекает на то, что я мог забыть такой важный момент, как предложение руки и сердца.

– Ну так, местами, - решаю подыграть ей. - А как мы сюда попали?

Наташка замахивается и бьет меня по плечу. Перехватываю ее руку и начинаю целовать каждый пальчик. Глупая, мне-то хоть бы хны, а она себе больно сделала."

"– Не буянь. Помню я все. Буду теперь тебе каждую пятницу петь эту песню. Сделаем это нашей доброй традицией.

Наташка закипает:

– Только попробуй мне еще хоть раз спеть ее. Я тебя грохну, правда.

Улыбаюсь, как идиот и оглаживаю скулу Карасика большим пальцем, опускаю ниже и касаюсь пухлой нижней губы, чуть оттягиваю ее и оставляю короткий поцелуй. Решаю не мучить девочку, потому что от меня наверняка разит.

Чуть отстраняюсь, а сам при этом притягиваю ее к себе за талию:

– Ты правда станешь моей женой? - спрашиваю сдавленно.

Карасик нежно улыбается, берет мою голову в свои руки и трется носом о мой висок:

– Куда ж я теперь без тебя. Конечно стану.

Интересно, где-то есть границы моего счастья? Мне бы хотелось, чтобы нет. Чтобы безмерно, бесконечно и необъятно.