В следующий миг он рывком погрузил своего противника в сон, выдергивая из чужого сознания тщательно спрятанные ниточки страхов и тайных желаний, создавая картинку, которая парализовала волю Диркаса. Первый раз в жизни ему приходилось кому-то вредить во сне, пусть и защищаясь. И Хайен с удивлением отмечал, как легко кроится ткань сна. Менять его, чтобы вылечить или помочь, было гораздо сложнее.

Наконец, Диркас был надежно погружен в сон, и юноша позволил себе проснуться. На нем все еще лежал спящий Диркас. Рядом раздался голос Рийсы:

— Хайен! Живой?

— Да, — буркнул юноша.

— Твоими молитвами. Может, прикажешь своему другу освободить нас?

— Другу? — не понял он."

"В тот же миг кто-то столкнул с него тело Диркаса, а затем юноша ощутил, что в спутанные веревкой запястья уткнулось что-то холодное. Через несколько мгновений веревки ослабли. Хайен поспешно сбросил обрывки пут и сел. И теперь он во все глаза рассматривал своего нежданного спасителя.

По пропорциям тела это был щенок. Но размером он был с крупную овчарку. Черный, словно сотканный из дыма, с висячими треугольными ушами, острыми когтями, пастью, полной черных длинных клыков и… белыми светящимися глазами.

Щенок отступил в сторону, и Хайен увидел, что позади него распростерлись на полу четверо троллей с порванными глотками. И теперь пес стоял перед юношей, виляя хвостом и всем своим видом будто спрашивал: «Я молодец, верно?» Юноша снова ощутил поток чужих чувств. Преданность и обожание. Это были чувства… собаки?

Хайен огляделся и обнаружил, что Хели все еще без сознания. Энди смотрел на щенка с недоверием и любопытством, а в глазах Рийсы был восторг.

— Ты вызвал Тень!

— Чего? — не понял он. — Тень? Какую Тень?

Рийса кивнула на пса и ответила:

— Ну да. Вот его. У темных эльфов есть Тень. Говорят, у твоего отца тоже была огромная собака, которая могла путешествовать по теням и жить в снах.

Хайен снова вспомнил Черныша и осторожно протянул руку. Щенок, не прекращая вилять хвостом, ткнулся холодным носом в его ладонь. Одновременно он казался облаком дыма и при этом не был бесплотным. Ощущать его чувства было не менее странно.

— Освободи нас, — попросил юноша, и щенок тут же начал грызть веревку на его ногах.

Острые зубы за пару мгновений перетерли ее, а затем пес осторожно двинулся дальше. Придирчиво обнюхал Энди и Рийсу, и затем будто нехотя перегрыз веревки на их руках и ногах, словно показывая — мол, только для тебя, родной хозяин, я вожусь с этими странными двуногими.

Бесчувственная Хели вызвала у щенка гораздо больший интерес. Девушку он лизнул в лицо, и только после этого начал рвать странную траву, которая ее опутывала. Но получалось плохо.