Мне достаточно только подумать о нем в эротическом ключе, и это происходит со мной бесконтрольно.

– Я обычный, – тем временем доказывает Андрей, когда ничего обычного я в нем не замечаю. – Просто, наверное, не очень романтичный. Хотя и это утверждение обо мне ты легко разнесла в пух и прах.

Он внезапно подмигивает и выглядит сразу как подросток.

– Ну и в целом… у меня обычно так мало времени, что, если я дорываюсь до постели, то выкладываюсь по максимуму. Ты будешь смеяться, но, пожалуй, это банальный синдром гребаного отличника.

Не давая мне ничего добавить, когда я только открываю рот, чтобы сказать, что понимаю его, он притягивает меня ближе к себе и утыкается лбом в мои ключицы, а я зарываюсь носом в его волосы, и мы лежим так пару прекрасных мгновений. Дальше Андрей продолжает говорить, все так же не выпуская меня, поэтому я особенно проникаюсь его словами – чувствую их вибрациями по коже и горячим дыханием на груди.

– Не знаю, просто, наверное, вот так повелось, что я… Да хорошо, если один раз за день перекушу – и тот за ноутбуком. – Андрей рассказывает о личном очень особенным тоном, в который я отдельно влюбляюсь. – Поэтому если удалось выбраться в ресторан, то надо погулять с размахом. Если нашелся вечер на секс, то нужно выбить последние пружины из матраса. Ну а вдруг следующий раз представится через месяц? Я так привык, это засело глубоко в голове. И тут неутомимая ты. – Он поднимает на меня глаза, смотрит исподлобья и лукаво щурится. – Ага, которой нравится по-разному, в любом количестве и без лишних нежностей. Я когда проснулся в то утро, правда с трудом поверил, что ты еще здесь. Это не укладывалось в моей голове. Долг звал накормить женщину, которая всю ночь, не покладая рук… ног, ну и прочего, – еще смешок, – выбивала из меня дурь.

Я с легким стуком врезаюсь лбом в его лоб и пытаюсь задушить Андрея в объятиях. Это так хорошо – просто говорить, просто делиться друг с другом. Мне легче дышится от переполняющего меня счастья."

"– А потом был целый день, – перечисляет он. – И еще одна ночь. И продолжать можно было бесконечно. Прерываться на работу и снова продолжать. В какой-то момент, когда ты ушла, я не сразу понял, что вообще произошло, и по инерции захотел еще. Мне как будто… было непонятно, зачем вообще тебе уезжать, если это просто нерациональная трата времени. Вылавливать тебя в бюро – это отвлекаться от работы. Дом вполне мог быть нашей территорией. И в одно мгновение меня внезапно осенило – показалось, что это логичнее всего в моей жизни. Я могу не работать, когда дома, я могу копить энергию. Могу перестать выкладываться там, чтобы порадовать посторонних людей, и выкладываться тут, чтобы радовать тебя.