И моя бабушка тоже жарит мне пирожки."

"– Все в группе заваливали сроки, не спали ночами, а я… Я был единственным, кто ежедневно делал домашнее задание, получал автоматы, ужинал с семьей и в одиннадцать ложился спать.

– А потом что? Сорвало башню на жесткий секс, курение и татухи?

Не, ну вот сейчас он точно удивит меня чем-то из ряда вон выходящим.

– Нет. – Он с мягкой улыбкой крепче меня обнимает, подтягивая выше к себе, чтобы уложить головой на соседнюю подушку и смотреть в глаза, когда говорит. – Просто, когда живешь в любви и тепле, становишься свободным. Ну при стечении определенных условий. И когда в восемнадцать я решил как-то самовыражаться, а этого хочет любой подросток, тем более творческий, я выбрал татуировки. Мне было не жаль тела, но я со всей ответственностью подошел к вопросу. Как видишь, никаких иероглифов и драконов. Я сделал эскизы, часть нарисовала бабушка – она у меня дизайнер-график. Крутой специалист, между прочим.

– А какие именно? – Я приподнимаюсь на локтях и рассматриваю его тело, потому что мне безумно интересно.

– Вот, смотри. – Он обводит затейливые узоры на руках, переходящие на грудь, и стаю птиц, которая мне так нравятся.

– А тут…

Раньше я думала, что столбики букв у него на ребрах справа – это какая-то надпись, но, приглядевшись, понимаю, что это шрифтовая гарнитура. Самая обыкновенная – от «А» до «Я».

– Это шрифт, который разработала моя бабушка.

Я рассматриваю ровные ряды строчны´х и заглавных букв – статический антиквенный шрифт. Контрастный, очень изящный. Никаких витиеватых загогулин и вычурных деталей. Таким могли бы быть подписаны старинные книги или заголовки в хороших журналах о дизайне.

– Краси-иво, – тяну я и мечтательно улыбаюсь. – Значит, никакой темной истории? Никаких татушек в память о бывших? О разбитом сердце?

– Нет, ничего такого.

– И даже об отрезанных хвостах кошек?

Андрей взрывается приступом хохота, и я смеюсь вместе с ним. А потом ловлю его короткие поцелуи на своем лице. Пятый и последний из них приходится мне в висок. Я тяжело вздыхаю, желая продолжить, но мы оба пока не переступаем эту черту. Не время.

– Никакого подтекста, – наконец заключает он.

«Лишь красиво сверстанное тело. Как дорогое подарочное издание».

Это так похоже на Андрея. Все так просто и так логично. И… никакого подтекста, да.

– А что насчет секса? – говорю я томным голосом, балансируя на той самой грани. – И твоих предпочтений…

– Слушай. – Он накрывает лицо широкой ладонью, которой только что меня обнимал, трет его и прячет улыбку. – Мне кажется, представление обо мне было немного извращено и романтизировано Кариной. И в твою впечатлительную головушку вошло не под тем углом.

Отчего-то я краснею после его слов. От корней волос до самой шеи.