Быстро добежав до кабинета Игоря Сергеевича, я не успеваю поднять руку, чтобы постучать, как открывается дверь в подсобку рядом с ней и оттуда ко мне тянется чья-то рука.

– Черт!

Меня, кажется, похищают, потому что в следующий миг я оказываюсь в кромешной темноте и тесном пространстве.

– Что это, мать твою, зна…

– Тш-ш, – Ник накрывает ладонью мой рот. – Слушай!

Я с трудом вглядываюсь в темную пустоту, и лишь когда глаза привыкают, понимаю, что он стоит, прижав стакан к смежной с кабинетом шефа стене. Он кивает в ее сторону, прикладывает указательный палец к губам, заставляя меня быть тише, и я послушно – я очень заинтригована – подхожу ближе к нему.

– Значит, надо написать, что так и было. Я вам что? Сан Степаныч, вы же знаете… Да я уже все квартиры продал! И торговые, конечно. Ну пять лет? Десять? Да вы же и сами знаете, как это пишется! А мы вечером обсудим, ну? Через час придете? Главное, чтобы все… Ну да-да. До скорого.

– И что? – шиплю я на Ника.

– А то, что это залет, подруга. – Мы стоим нос к носу, Ник тихо шепчет мне на ухо.

Со стороны картина может показаться не очень приличной, я напрягаюсь и невольно смотрю в сторону двери, намереваясь сбежать, пока нас не застукали. Но в этот момент мы оба слышим, как на рабочее место возвращается Диана, стол которой находится как раз напротив двери из подсобки.

Дважды черт! Если она увидит меня теперь с Ником в подсобке, меня линчуют. Официально и нет. Я зла. Опираюсь на стеллаж с пачками бумаги для принтера, складываю руки на груди и вопросительно смотрю на Ника.

– Пояснишь? – уточняю, чтобы понимать, ради чего рискую.

– Он обсуждал подделку результатов геодезической экспертизы, – по-деловому важным тоном выдает Голицын, но из его уст это все равно звучит насмешливо, будто какая-то мелочь, ерунда, а не самое настоящее преступление.

– Чего-о-о?

– Того. Дом на березовой роще помнишь?

– Ну.

– Там дом выше восьми этажей строить было нельзя, а он какой спроектировал?

– Двадцатиэтажка в три подъезда…

– Так вот это все липа. И сейчас Игорек уже новый объект обсуждал. То же самое. Мудак, – выдает Ник, явно довольный собой, и потирает руки.

– А ты чего радуешься? – искренне недоумеваю я.

Я понимаю, почему эти новости могут быть выгодны мне и Андрею, но Голицын-то тут причем?

– Да не нравится он мне. Иванушка, конечно, тот еще неудачник, но этот хмырь мне совсем не по душе. Я хочу стать звездой бюро под началом твоего кавалера, а не этого гнилого деда. Так что руки в ноги и пошла добывать доказательства. До собрания час. Иванушка твой за выходные подготовился? Презентацию, какой он молодец, накидал?

«Нет. Он вообще два дня почти не работал, не считая пары часов и одной встречи».

– Да… да, он готов. Наверное, – неуверенно добавляю я.