После такой бессонной ночи, когда мы испробовали… ну, конечно, далеко не все, но определенно многое, у меня, видимо, будут болеть даже те мышцы, о существовании которых я узнала только вчера (и, между прочим, неоднократно убедилась в том, насколько они полезны).

Смачно зевнув, я потягиваюсь, и в тот же миг на мою грудь ложатся тяжелые ладони, а в спину упирается твердый член, о который я с довольным и протяжным «м-м-м» трусь. За что получаю одобрительный укус в шею. Спешу выгнуться, подстроиться под тело Андрея. Запрокидываю руку на его шею, чтобы получить больше контакта и жаркого дыхания – я, оказывается, настоящая жадина, если дело касается Аполлонова.

– То есть ты не собираешься сбегать? – хриплым после сна голосом шепчет он, наглаживая мои бедра.

И сам явно не собирается прощаться и меня отпускать, потому что его пальцы оказываются между моих ног. И вместо ответа комнату, и без того за ночь пропахшую сексом, заполняют стоны.

– Этот голос… – Андрей прикусывают тонкую кожу на моем плече, затем вылизывает то же место, вторя мне глубоким и вибрирующим «м-м». Ему явно нравится, когда я не сдерживаюсь – это тоже заметано.

Все происходит быстро, как нужно сейчас нам обоим. Мышцы снова напряжены, поясницу уже сводит, шея дрожит, но я слишком поглощена приближением оргазма, чтобы думать об этом. Сдавив мою шею, Аполлонов, продолжая медленно двигаться во мне, пытается поймать мои губы.

– Подожди-подожди, – шепчу сбивчиво. – Дай мне… сейчас вот…

И, мой бог, Андрей дает. Он очень вовремя, когда больше всего необходимо, опускает руку вниз и лишь несколько раз касается меня там, где нужно. Мне хватает этого с лихвой. Я вытягиваюсь струной и застываю с приоткрытым ртом и зажмуренными глазами. Мне казалось, что так ярко не может быть после бурной ночи. Видимо, может. Меня опять сносит к чертям волной и погружает на дно. Я пытаюсь дышать, но захлебываюсь.

Андрей финиширует следом. Отстраняется всего на несколько секунд и снова меня обнимает. Разворачивает к себе, улыбается, смотрит. Мне нравится наблюдать за ним с этим довольным румянцем. Нравится, как глубоко ходит его грудная клетка после всего. Что он забывается со мной, что его холодный рассудок плавится от жара между нами. Мне нравится осознавать, что все это сделала с ним я.

– Ты еще здесь?

Но мне не нравится, что его тон звучит насмешливо. Я вспоминаю Карину, которая оставляла его постель, прежде чем он успевал проснуться, и мне становится не по себе.

– Почему ты не дала деру еще ночью? После всего…

– После всего?..

Я, еще до того как уснуть, решила больше не слушать все эти никому не нужные правила и его загоны, но сейчас все равно ненадолго теряю дар речи. Мне слишком хорошо, чтобы сообразить сразу, как быть.