Ощущения нарастают так стремительно, что я сама не осознаю, как повисаю на его руках, отдаваясь ему целиком, и улетаю. Потому что мгновенный, яркий и острый оргазм прошивает тело иголками. Я чувствую все. Одновременно всеми органами чувств. И это так хорошо, что даже больно.

Я, кажется, падаю.

Не кажется.

Падаю.

Теперь я лежу на лопатках, прижатая спиной к матрасу. Ощущаю уходящие волны удовольствия и неугомонного Аполлонова между своих ног. Он только набирает обороты и…

Что. Он. Творит!

Что-то потрясающее, судя по всему, потому что разжигает во мне возбуждение по новой. Как это вообще возможно? Он то касается моей груди, то целует воспаленную после укусов кожу на шее, то оставляет языком мокрые следы за ухом. Сжимает, гладит, давит и… берет меня. О да, именно это он делает, потому что занятием любовью то, что происходит сейчас, точно не назовешь. Я теряюсь в себе, в нем, в реальном мире. Ничего не остается, кроме жадных глубоких толчков, звонких шлепков двух тел и зеленых глаз, глядящих мне прямо в душу. Меня накрывает с такой силой, что ориентироваться становится невозможно. Только сжимать ноги у него за спиной, выгибать спину, чтобы чувствовать его еще глубже и всецело ему доверять – он уж точно выведет на свет.

– Я… опять… кажется…

– Да, и я, – слышу сбивчивое где-то над головой."

"Еще с десяток ударов тел друг о друга, требовательные пальцы на моей талии, на клиторе, на груди, и я снова обмякаю. Андрей, толкнувшись несколько раз, с глубоким хриплым стоном тоже останавливается. Расслабляется. Упирается лбом в мое плечо, и я чувствую вес его тела на себе – это неожиданно приятно. Дергаюсь, чтобы что-то сказать, но он не дает. Обнимает так крепко, будто хочет утешить. Кожу на шее тут же покрывают мурашки от коротких точечных поцелуев.

– Устала? – шепчет он, поймав мои губы в капкан.

Я лениво отвечаю ему на поцелуй, а затем смотрю в глаза и облизываюсь от предвкушения, потому что вижу в них столько обещаний нового. Того, что никогда не случалось со мной. Того, что непременно должно приключиться.

– От чего? Ты же все сделал сам, – шепчу, все еще немного задыхаясь, как после пробежки.

Андрей гулко смеется:

– Тогда твоя очередь, неугомонная. – И он резко переворачивается на спину, чтобы утянуть в эту пучину и меня за собой.

А когда мы вспоминаем про пиццу, ее уже ничего не спасет, и мы заказываем еду в круглосуточной доставке.

Глава 33

Когда я просыпаюсь, солнце уже беспощадно палит за окном, и нас спасают лишь темные шторы. У меня покалывает рука, на которой лежу, затекла шея и тянет между ног, а это я еще не встала.