Я наклонился к вонючке и неожиданно получил несколько нелестных эпитетов в свой адрес. Всё же существовали некие неудобства от того, что я научился испытывать собственные эмоции. Раньше достаточно было сказать себе, что потребность ударить хабалку принадлежит не мне, а королю. И совесть сразу успокаивалась. Увы, теперь свалить желание взять хамку за волосы, вбить выдающимся носом прямо в металлическую стену лавки и хорошенько повозить в кровавом месиве, было не на кого. Это было моё желание.

— Уважаемая, не могли бы вы заткнуться? — взял я под контроль тело, но отпустил на свободу язык. — В противном случае вам придется вызывать скорую помощь не этому мужчине, а себе. Смею вас заверить, этот вариант болезненнее и совсем вас не порадует.

На какое-то мгновенье показалось, что глаза мымры вывалятся из орбит. Она что-то буркнула под нос, но тихо и неразборчиво. Видимо, поверила моим словам.

Пьяньчугу-вонючку я даже будить не стал. Просто взял за шкирку, на которую накинул относительно чистую тряпицу с Алёниной кухни, и потащил в сторону небольшого сквера. Мужичок, так и не придя в себя, во сне вцепился в свой мешок и плёлся, куда я его тащил."

"Убедившись, что реденький сквер достаточно скрывает нас от наблюдателей, я свалил тело вместе с сумкой и едкой вонью прямо на землю, тронутую травой. Я намеревался уйти, но тут несостоявшийся пациент Пoлины подал голос:

— Слшьты, — прохрипел он мне вслед. — Слышатан, ты эт. Мне эт, крнуть бы, а? Есть крнуть?

Я обернулся, помотал головой и снова попытался уйти.

— Слышатан, — снова обратился ко мне вонючка и дернул своей гадкой, грязной ручищей мой чистый некогда камзол.

Второй раз мне пришлось сдерживать ярость, чтобы не прибить ближнего. У меня даже закpалось подозрение, что и раньше, возможно, не все испытываемые мною чувства принадлежали Элю. Похоже, в его ненависти и брезгливости были и мои собственные тона.

— …Пдай, а? — неожиданңо закончил «ближний», протягивая трясущуюся ладонь. — На хлеб ба, аатан?

Буквально только что я радовался, что мне удалось сэкономить на такси. Правильней было бы уйти, но я всё же сунул ему сотню в качестве сделки с совестью. Я дам денег нищему, а она забудет, что я ему с ноги хотел в челюсть.

Убедившись, что никакие насекомые за время транспортировки на меня не перебрались, я вернулся к навесу и заказал машину по обратному маршруту. Теперь Полина свободна от неприятного вызова и общения с этими останками человека, которые просто не заслуживают времени и сил. Всё равнo уйдет из больницы, куда его привезут. Пусть себе радуется своей свободе подальше от нормальных людей.

Только подъезжая к дому Αлёны, я понял, что мог заказать автомобиль до торгового центра. Но жалеть было поздно. К тому же телефон подсказывал, что я и пешком успеваю.