Однако, несмотря на все разногласия, повязку сменить и кровь остановить я ей позволяю. У Хелен это хорошо и ловко получается. Я бы даже сказал, профессионально. Не знал бы, что бухгалтерша, подумал бы — медсестра.

Она же никуда не спешит и продолжает шептать. Асмрщица, блин, аж мурашки по загривку.

— Саш, ну конечно, он хотел большего, ну… Предварительных ласк, понимаешь. Но я не позволила. Вообще боялась таких моментов, когда наедине были, когда бугаев он отсылал и давай приставать, гладить. Переживала очень сильно, а вдруг сорвется и… Когда целоваться лез, распалялся, аж краснел. Видно было — едва сдерживается. Но он силой не хотел. У него идея фикс была, что постепенно я сама его захочу и попрошу. Ну как бы впечатлившись его заботой и лаской.

От её слов я отчего-то чувствую очень неприятное жжение в горле.

— Приставал, но аккуратно, обращался как с вазой хрустальной. Но и темперамент у него не такой уж горячий, как мне показалось. Да и возраст. Больше нравилось любоваться и видеть рядом. Так что лез, конечно лез, но не как ты, естественно. Как ты никогда никто не приставал, — грустный смешок. — Словно сдохнешь, если не поцелуешь. Да и не целовал так никто.

От её сладких речей скулы сводит оскоминой. Сижу прямо и каждое слово ловлю. Умеет она втереться, не отнять. Поэтому хрен ей, а не Глазунов на блюдечке. Гонит, однозначно врёт.

Изображаю мумию фараона с сияющей золотой маской. С трудом верится, будто такой хамоватый, привыкший всё брать силой фраер, типа Попова, терпел, мечтая о её сисечках. Этот избалованный жизнью понт вот просто взял и уступил, не засунул ей руку под юбку, потому что Леночка покраснела и сказала «нет»? Меня не проведешь. Она мне дурит голову, чтобы я поплыл и никуда не ушёл. Знает ведь, как на меня действует. Правда, не совсем догоняю, зачем ей это надо, у неё же брат есть. Но это неважно. Как только рукой смогу махать, сразу же двинусь в путь.

Ленка вздыхает, нарочно ловит мой взгляд. Смотрит. И даже этим пытается подлизываться. А у меня есть моё бревно — длинное и толстое, как мачта корабля. Я на неё не смотрю, хотя очень хочется.

— Саша, — кладет пальцы на руку, чуть ниже раны, шепчет настойчивее, аж заметный холодок по коже бежит. — Дело не только во мне и моей… Твоей сестре.

— А вот отсюда поподробнее!

Разворачиваюсь и как можно спокойнее смотрю ей в глаза. Зря. Сердце тут же застревает где-то в лёгких. Сейчас она нежная, милая и беззащитная. Опять, как тогда, возле машины. И сразу же виден возраст и хочется пожалеть. Почему-то на меня это действует сильнее, чем кружевное нижнее бельё. Там только похоть, а здесь что-то ещё. Дополнительное, труднообъяснимое безволие. Отворачиваюсь. Ну её на фиг. Проклятая ведьма, творящая волшебство и одновременно выкручивающая мне яйца.