Страсть никуда не делась, но теперь она имеет довольно горький привкус.

На кресле-качалке в углу, поскрипывая и листая газету, расположился её двоюродный брат, он почти всё время с нами. Его приставил дядя Валера, дабы я ничего не сделал его племяшке.

Хелен выглядит иначе, от былого шика не осталось и следа. На лице нет косметики, вместо платьев — майка и тренировочные штаны, волосы собраны в пучок, а выражение лица совершенно озлобленное.

Антоха обещал найти способ засадить Попова на годы и даже тысячелетия, тем самым вызволив приятеля из лесного плена, но верится с трудом.

К тому же очевидно, что приятель, то бишь я, виноват во всём сам.

Хелен моет посуду. Сейчас как нельзя лучше заметен её совсем ещё юный возраст.

— Ладно, согласен, я во всём виноват. Я накликал беду и всё просрал.

Она молчит.

— Я не должен был к тебе лезть. Это был тупой заход, приведший к полному издецу!

Наблюдая за тонкой и хрупкой спиной, за красивой длинной шеей, собранными густыми блестящими волосами цвета пшеницы и изящными руками, что активно трут тарелки губкой, мне хочется извиниться иначе, просто прижав её к себе.

Лена не отвечает.

— Но и тебе ни в коем случае нельзя было связываться с этим богатым придурком.

Лена разворачивается и, кинув в железную чашку щепотку заварки, ставит передо мной пахучую кружку чаю. От грохота и резкости, с которым она это делает, напиток разливается по столу.

Лена продолжает стоять ко мне спиной, работает губкой ожесточённее. Это раздражает. Терпеть не могу, когда со мной не разговаривают.

— Вика — это твоя сестра?

Замирает. Попал в больное место, помню ведь, как она кричала «ради неё». Лена бросает ложку в кастрюлю и та с лязганьем опускается на дно. Таз, наполненный водой, чуть не переворачивается, покачиваясь.

— Не смей произносить её имя."

"В душе разливается тепло. По её ответу понимаю: мы с ней пережили одно и то же. Это странное чувство, когда ты нежданно-негаданно обнаруживаешь родственную душу. Выходит, мы оба потеряли сестёр. Но вот Хелен близости совсем не чувствует, даже наоборот. Она психует ещё больше. Но всё так же молчит. А я не могу успокоиться.

— Ради неё ты ввязалась в эту авантюру? Это тупо.

Хотя кто бы говорил? Человек, испоганивший жизнь себе и совсем ещё юной девушке ради абсолютно дебильного плана мести?

— Попов?! Ты подозреваешь Попова?! Что с ней случилось?! Лена, ну поговори ты со мной!

Лена психует. Она истерично трёт стакан и не может угомониться, она из последних сил держится, чтобы не двинуть мне черпаком по лбу.

Но сейчас передо мной не просто красивая девушка, которую я возжелал ради мести врагу, она что-то знает. И я докопаюсь до истины.

— Что за флешка? Что за паспорта?

Лена полощет тарелки в тазу и с шумом складывает их горой на деревянный стол.