Сейчас… – и поворачивается к стеклянной двери.

В панике кидаюсь ей наперерез.

– Я сама! – выхватываю несчастный шар из маминых рук.

Она смотрит на меня с легким недоумением, но никак не комментирует мою подозрительную порывистость. Захожу в парную с этим проклятым шаром. А Паша там уже весь бордовый и блестит от пота так, будто вся жидкость, которая была у него в организме, теперь снаружи, а не внутри.

Господи, хоть бы не сварился…

– Быстрее там, – выразительно артикулирует он и жестом показывает, что еще пара минут и ему конец.

Киваю и выбегаю обратно в предбанник.

– Мам, спасибо. Тебе, наверно, пора? – с надеждой спрашиваю и мысленно молюсь.

– Ой, да что там делать? Каждые праздники одни и те же разговоры за столом, – беспечно отмахивается мама. – Я, Пашенька, по тебе соскучилась, по доченьке моей. Поболтать хочу, посекретничать, – подходит и крепко обнимает меня, добродушно улыбаясь.

– Мам, я…– мямлю в ответ, судорожно пытаясь что-то придумать. Но ничего в голову не идет.

Кошусь на дверь парной. Боже, Пашка сейчас сварится там!"

"– Дочь, ты мне скажи, как вы с этим Павлом уживаетесь? – тем временем заговорщическим тоном интересуется мать. Брови ее хмуро встречаются на переносице. – Нет, он вроде бы хороший мальчик, но, знаешь… Я заметила, так смотрит на тебя… Плотоядно прямо, – произносит настороженно, – неспокойно мне теперь. Вот уж точно, как волк на зайца. Того и гляди, съест. Скажи честно, не приставал к тебе? – и пытливо заглядывает мне в глаза.

Чувствую, что иду пятнами. Прикусываю нижнюю губу.

– М-м, нет, – медленно качаю головой, – у нас все хорошо…

– Да? – мама будто не верит. – А друзей не водит? Девочек? Не пьют они там? – допытывается мамуля.

– Мам, нет! Не пьет он! И мы почти все время вдвоем, – ляпаю, не подумав, так как снова кошусь на дверь в парную.

Пашенька, родной мой, ты живой там?!

– В каком смысле вдвоем? – переспрашивает бдительная родительница.

– Мам, я помыться уже хочу, тебе пора! – чуть ли не плачу от нервного напряжения.

Обнимаю ее за плечи и подталкиваю к выходу, но она выворачивается из моих рук. Вот же…!

– Да я думаю, может, с тобой попариться, Пашуль? – смеется, а у меня сердце останавливается. Что?! Нет!!! – Веничком отходишь меня?! У тебя хорошо получается.

– Мама, нет! Не раздевайся! – испуганно ору в голос, когда моя мать стремительным движением стягивает с себя кофту и остается в одном бюстгальтере.

Мама замирает от неожиданности с кофтой в руках. И тут громко распахивается стеклянная дверь.

– Здравствуйте, Ольга Валентиновна, – хрипит пунцовый потный Паша, прижимая березовый веник к паху.

У мамы становится такое лицо, будто у нее сейчас из орбит вывалятся глаза.