Застываем между распахнутой оконной рамой и холодильником. От ее близости ноет в паху и кружится голова.

– Не надо. Эти деньги еще пригодятся, – шепчет Лина, смотря мне в глаза.

Я гляжу на нее в ответ. И тону. В глубине ее зрачков вдруг столько всего: робость, обида, ласка, доверчивость, надежда… В груди болезненно и сладко сжимается. Я поверить не могу, что моя девочка снова смотрит на меня так.

Словно боясь спугнуть этот момент, медленно обнимаю ее плечи, сжимаю. Пульс бешено в висках стучит.

– Кому они могут пригодиться? Они как проклятие, – отвечаю Лине тихо и хрипло, водя взглядом по ее нежному лицу.

– Глупости. Нам и пригодятся, – несмело улыбается, и ее губы едва заметно дрожат. Лина вся дрожит от эмоций как пойманная райская птичка в моих руках.

– Нам? – переспрашиваю, а в голове уже вовсю взрываются фейерверки и трубят фанфары. – Я люблю тебя, – на выдохе выдаю, совершенно пьяный от этого «нам».

Услышав признание, моя девочка ошеломленно открывает рот. Не дожидаюсь от нее внятной реакции, просто крепко целую в мягкие, сладкие губы, закрепляя свое признание и ставя на нем жирную точку.

По телу простреливает обжигающий ток. От ее вкуса, от мягкости ее рта и от того, что она практически сразу мне отвечает. Всхлипывает рвано, закидывает руки мне на шею и льнет, плотно прижимаясь. Всю ее чувствую, каждый изгиб. Гормоны взрываются в крови, ошпаривая своим напором, замещая способность хоть что-то соображать.

Позабытые деньги летят на пол. Топчемся по ним, бредя на ощупь в спальню. Раздеваемся на ходу, неловко смеясь, когда конечности застревают в одежде, когда спотыкаемся о ведра с рекламной краской, стоящие в коридоре, когда от нетерпения я дверную ручку не в ту сторону верчу…

Я знаю, что она сейчас будет моя. Потребность в ней сродни желанию сделать вдох.

Заваливаемся на кровать практически голые. Жарко так, что кожу готов содрать. Обнимаю свою Лину, тискаю, наслаждаясь тем, какая мягкая и податливая она у меня. Подминаю под себя. Хочется, чтобы ей было хорошо…

Целую в мягкие губы, вылизываю ее рот изнутри. Ловлю тихие стоны и сбивчивое дыхание. Стягиваю трусики с нее, оглаживая бедра, пальцы обжигает нежностью кожи, руки нетерпеливо дрожат, но нам обоим должно быть хорошо. И потому (хоть она тут же доверчиво подается ко мне, обвивая ногами бедра) я притормаживаю и вместо ноющего члена, утыкающегося ей во внутреннюю сторону бедра, принимаюсь ласково гладить ее складочки пальцами, распределяя выступающую влагу. Трогаю свою девочку, жадно впиваясь ртом в ее губы. Хнычет, выгибается, подается навстречу.

Кажется, взорвусь от ее реакций, но терплю. Закрываю глаза, прислушиваясь к Лине.