Она издевается и ржет, она вопит, что все бессмысленно, я скоро сдохну и жалкий остаток жизни сводится для меня к трубке с мешочком для испражнений, к дикой безнадежной боли. Но сегодня ночью до меня вдруг дошло, что эта реальная потаскуха с голым задом – не единственная правда. Она вообще никакая не правда. Есть нечто совсем другое. Я подумал: что же? Где альтернатива? И вспомнил, как упрямо ты повторяла, что умерший ребенок жив. Вот эта твоя вера и есть единственная надежная реальность. А все остальное – только личина. Наташа, я хочу попросить, если хватит сил у тебя, ты не верь, что я умираю, что я умер.

Как тогда, тридцать шесть лет назад, с Сережей.

Наталья Марковна молча встала, подошла к полукруглому окну, расправила легкие занавески, несколько секунд стояла, глядя на линию горизонта, отделявшую море от неба, ровную, словно ее чертили по линейке.

– Ты мог бы не просить меня об этом, Володя, – сказала она, не оборачиваясь, – я не верю, что ты болен безнадежно. Я знаю, что ты не умрешь.

Владимир Марленович закрыл глаза, осторожно перевернулся на правый бок, глухо откашлялся и произнес:

– Наташа, я посплю немного, пока действует лекарство.

Наталья Марковна прикрыла окно, задернула занавески, вернулась к кровати, села на краешек, тронула губами его висок, потом тяжело поднялась, еще несколько минут постояла. Глаза ее оставались сухими. За все это время ни слезинки. О своей астме она забыла и уже не боялась приступа.

Когда она подошла к двери, генерал еле слышно окликнул ее:

– Наташа…

– Что, Володенька?

– Я тебя люблю.

– Почему ты никогда раньше этого мне не говорил? Ни разу за тридцать семь лет.

– Дурак был.

* * *Юлия Николаевна услышала, как хлопнула входная дверь, и, не отрываясь от компьютера, крикнула:

– Сразу переоденься, ты мокрая насквозь! Там проливной дождь, а ты без зонтика.

– Мама, ты сначала посмотри на меня, а потом говори! – сердито ответила Шура. – Я, между прочим, пришла, а ты даже встретить меня не можешь!

– Ну ладно, ладно, не сердись. – Юля, продолжая смотреть в монитор, нашарила шлепанцы под столом и отправилась в прихожую.

Там было темно. Она щелкнула выключателем, но свет не зажегся.

– Лампочка перегорела еще утром, – мрачно сообщила Шура, – а запасных у нас, естественно, нет.

 – Она опустилась на табуретку и принялась расшнуровывать свои новые скетчерсы.

– Ты могла бы купить по дороге, – заметила Юля, – слушай, а почему ты такая надутая? Неприятности в школе?

– В школе все нормально. Ничего я не надутая. Настроение плохое. Терпеть не могу дождь. Чем это ты так увлечена, мамочка, что не отлипаешь от компьютера и даже не можешь меня нормально встретить?

– Ну извини, заработалась. Статью пишу.