— Мам, я уже большая девочка и знаю, как быть. Это просто дань вежливости, обычаи двуликих. Ничего серьезного.

— Виктория, — не отступал отец, — мне все равно, какие у них обычаи, но одна ты никуда не поедешь.

— Папа, — вздохнув, произнесла я, — в этом случае я не могу гарантировать безопасность моего сопровождающего.

— Тогда ты вообще никуда не поедешь. Мы вчера с твоей матерью чуть с ума не сошли, когда Андрей позвонил. Нельзя было тебя отпускать с ними. Сегодня этой ошибки я не повторю.

Наверное, даже в сорок лет я останусь для них маленькой и беспомощной девочкой.

— Папа, я прекрасно понимаю твои чувства, но я уже все решила. Мне ничего не грозит. — Я отодвинула в сторону воротник толстовки, продемонстрировав свежий укус. — Это мой пропуск в их мир. Понимаю, вам сложно понять это, но там действуют другие законы. Я вам обещаю, со мной ничего не случится.

В конце концов, с трудом, но удалось их убедить отпустить меня одну, с условием, что я буду отправлять маячки каждые полчаса.

А впереди маячили ужин с хищником и новые проблемы.

Господи, как же на самом деле трудно играть эту роль до конца.

Оставаться спокойной и уверенной. Смотреть им прямо в глаза и лгать, пытаясь отгородить от проблем, которые неожиданно свалились на мою голову. Потому что это только мои проблемы, и решать их должна я.

Малейшее отступление, запинка или неловкий взгляд — и все рухнуло бы как карточный домик. Родители никогда не были дураками и раньше читали нас с сестрой как открытые книги, зная, какие мысли роятся в наших головах. Например, мне ведь когда-то так и не удалось скрыть, где и с кем я была всю ночь после выпускного и чем мы там занимались.

А потеря невинности — это не та тема, которую мне хотелось обсуждать с родителями, но ведь пришлось."

"Только сейчас все было иначе. Мне было не семнадцать, я отучилась краснеть, бледнеть и заикаться, перестала отводить взгляд и уже достаточно давно жила вдалеке от родителей, чтобы они не смогли распознать, когда дочь им врет, а когда говорит правду. Хотя я и ходила сейчас по тонкой грани, балансируя и едва удерживая равновесие, но получилось. С трудом, но получилось. Отчасти благодаря Нику и работе с ним. Именно там я научилась держать лицо и скрывать истинные чувства от всех, даже от близких.

Спокойно подняться по лестнице, преодолеть коридор, сохраняя невозмутимое выражение лица. Войти в комнату, закрыть дверь на замок, кинуться к телефону, который забросила в комнате, не желая отвечать на любые звонки и сообщения. Но все было зря, никто про меня так и не вспомнил.

Дрожащими пальцами нашла знакомый номер и нажала вызов. Замерла, вслушиваясь в длинные гудки, и мысленно молила только об одном: чтобы он ответил.