С момента ухода Н’Ери прошло три с половиной часа, когда они вспомнили, что надо бы покормить несчастную клиентку, которая уже сама была не рада, что оказалась здесь.

— Куколка хочет кушать? — ласково промурчал Жерар, подсунув мне под нос тарелку с крохотными канапешками.

Сыр, фрукты и ягодки.

И это они называют едой?

Мне бы сейчас мяса…

— Кукла хочет жрать, — пробурчала я, перефразировав фразу любимого юмориста, но канапе взяла.

— Вики, не хулигань, — пригрозил мне стилист, присаживаясь рядом. — Ты должна быть как фея — утонченная, изысканная, воздушная.

— Слушай, Жерар, — прожевав, поинтересовалась я. — А где ты так хорошо выучил русский? Никакого акцента.

— Где-где… — отозвался тот. — Да на Дерибасовской. Жорик я, Жорик Гриневич.

Канапешка встала поперек горла, и я закашлялась. Ну никак помпезный и яркий Жерар не вписывался в одесский колорит. Да и акцента не было.

— Как Жорик? — просипела, глотнув прохладной воды.

— А вот так. Давно это было, пятнадцать лет прошло. А ты доедай и пошли, будем тебя красить.

— Красить? Надеюсь, не в блондинку? — пошутила я и нервно усмехнулась.

Ведь с него станется.

— Пф, куколка, не болтай глупости. Мы просто добавим твоим темным волосам огня. Яркого пламени. И твои зелененькие глазки вспыхнут.

— Ореховые, — поправила его.

— А с тем цветом, что я тебе подобрал, они будут зелеными. Потом у нас стрижка и макияж. К сожалению, гардероб мы тебе не успеем подобрать. Но ничего, Ники подождет. Такую девушку стоит ждать.

«Да еще за такие деньги…»

Покраска заняла чуть больше сорока минут. Смыв состав с волос и укрепив бальзамами, Жерар взялся за ножницы.

— Готова? — Одесский француз подмигнул мне в зеркало.

— Конечно. — Я наблюдала, как он взял мои влажные волосы в кулак и принялся осматривать. — Давно хотела кончики подреза-а-а-а-а-а-а-а!!!!

Он отрезал!

Этот… этот…

Он отрезал мои волосы! Совсем!

— Они тебе больше не нужны, — невозмутимо произнес Жорик, бросая локоны на пол, пока я, открыв рот и вытаращив глаза, смотрела на его отражение.

Короткие пряди мазнули по щекам. Голова внезапно стала легкой и невесомой.

Я же никогда, совсем никогда так коротко не стригла волосы.

— Ты… ты…

— Стоп! — Он поднял руку, недовольно меня разглядывая.

 — Нет, так не пойдет. Ты прям побелела. Куколки мои. — Стилист повернулся к девчонкам, что-то быстро произнес на французском, потом снова обратился ко мне, очаровательно улыбнулся и… — Результат ты увидишь только в самом конце.

Пока они занавешивали зеркала, ко мне вернулся голос.

— Ты отрезал мои волосы, — наконец смогла прохрипеть я.

— Да, — отозвался Жорик, совершенно не смущаясь. — Их больше нет. Так что смирись. Мы будем делать из тебя совершенно другого человека.