Еще один легкий укус за плечико, и я снова застонала. Его зубы уже не казались такими жуткими.

Руки накрыли чувствительную грудь и осторожно сжали.

— Н-ник…

— Чихнуть решила? — невинно уточнил он, теребя большими пальцами горошинки сосков.

— Иди к черту, — фыркнула в ответ, тяжело сглотнув.

Внизу живота все горело от желания, которое, я была уверена, ему никогда во мне не пробудить.

Но это же хищник. Он не знает слов «нет» и «невозможно».

— Пересмотрим наше соглашение? Нам может быть хорошо в эти месяцы. Очень хорошо.

Но страсть — это не любовь. Всего лишь вспышка желания.

Пусть и сладкого, но такого короткого.

— Тор-р-р-р-ри. — Его стон, когда я выгнулась и потерлась бедрами о мужские бедра.

Провокационно. Не думала о последствиях, которые не заставили себя ждать.

Короткая боль внизу шеи, стальной захват, который не давал мне дернуться, звездочки перед глазами, навернувшиеся слезы — даже не боли, а разочарования — и остатки желания, перегоревшие и исчезнувшие в один миг.

Все произошло слишком быстро, чтобы я испугалась.

Укус, и вот уже Ник отошел, тяжело дыша. И ручеек крови, стекающий по шее.

Щекотка на коже. Я медленно выпрямилась, уткнулась лбом в стену.

— В ванной есть антисептики, — глухо произнес он, — обработай рану.

— Хорошо.

Шаги и громко хлопнувшая дверь. Только теперь я решилась открыть глаза.

Черт, Измайлова. Что же вы оба творите?

ГЛАВА ПЯТАЯ

Рана на шее оказалась не такой страшной, как можно было представить.

Смочив в третий раз ватку антисептиком, я провела ею по покрасневшей коже, морщась от неприятных ощущений и легкого покалывания.

Кровь уже остановилась, но я маниакально продолжала проводить влажной ватой по месту укуса.

Перекись пузырилась, холодила пальцы и стекала по коже.

Глубоко вздохнув, опустила руки, оперлась на раковину и снова взглянула на ранки, пытаясь сосчитать следы от зубов. Интересно, они должны быть такими припухлыми? А покраснение от моих усилий или связано с чем-то еще?

Страх смешался с раздражением, я не знала, чего сейчас хочу больше: выйти из ванной и прибить шефа или спрятаться тут на пару дней, забиться в угол и упиваться собственной беспомощностью.

— Дура, — сообщила я своему отражению.

Отражение ответило мне злым потемневшим взглядом: «Сама такая!» Проблему это никак не решало.

Вот где была моя голова там, у стеночки? Какого черта я так себя вела? Еще немного, и позволила бы шефу зайти куда дальше. Оправдание, что во всем виноваты феромоны хищников, помогало мало. Если я так на него реагировала до укуса, то что будет после? Ведь эта штука должна действовать по типу афродизиаков.

Вздохнула, коснулась пальцами кожи на шее, морщась от чувства, близкого к отвращению.