Даже представить было страшно, что она ему успела наговорить.

— Она рассказала о твоем желании.

— О каком? — не поняла я.

— Начать все заново, без родственников, наследства, дядей, игр и притворств. Просто ты и я.

— Разве это возможно? Вот так взять и забыть.

— Мы можем попробовать. Правда, долго наш дуэт не просуществует, — хмыкнул он.

— В каком смысле?

— Ты забыла о нем, — и указал взглядом на мой живот.

Я сглотнула и отвернулась.

— Ты не знаешь, — глухо ответила ему, мне снова стало холодно. — Его нет. Те побои не прошли даром.

Тишина и осторожное:

— Вик? Ты шутишь?

Если бы…

— Не знаю, кто и что тебе сказал, но я чувствую его, и отец тоже. Прямо сейчас.

— Что? — Я повернулась к нему всем телом, сжимая подушку дивана. — Что ты сказал?

— И твое сегодняшнее головокружение говорит о том же.

— Но анализы…

— Могли ошибиться. Срок ведь был совсем небольшим.

— Господи, — прошептала я и прикрыла рот рукой, боясь поверить в то, что это не сон.

— Вик, ты думала… Я не знал. Даже не подозревал.

Я не дала ему договорить, бросилась вперед, приземлилась на колени и крепко обняла. Так сильно, как мечтала. И даже крепче.

К черту страхи и тревоги. Я подумаю об этом позже. Или никогда. Хватит с меня забот и проблем."

"Сейчас я была просто счастлива и собиралась упиваться этим счастьем как можно дольше.

ЭПИЛОГ

Глупо утверждать, что у нас с Ником все сразу стало хорошо и идеально. Неправда. Фактически мы были парой всего несколько недель. Очень насыщенных и ярких недель, которые вместили в себя гораздо больше, чем обычно выпадает влюбленным. А если учесть, что большую часть времени мы играли в любовь (по крайней мере, игра была с моей стороны), то все еще сложнее.

Несмотря на интервью, в котором я признавалась всему миру в своих чувствах, повторить это, глядя в золотисто-зеленые глаза Ника, оказалось очень сложно и почти невозможно. Мы будто вернулись назад. Недосказанность, тревога и смущение. Теперь еще и ребенок, тот самый, которого я уже похоронила и оплакала. Он был жив. Тест, купленный Ником по пути в наше новое жилище, и две яркие полоски на нем говорили о том, что это правда. Ребенку быть, и с этим тоже требовалось примириться.

Радовалась ли я этому обстоятельству? Очень.

Но что делать дальше, не знала.

Нам с Ником надо было привыкнуть друг к другу и научиться жить вместе. Вдали от всех. Наконец-то. Нет, мы не отгородились от всего мира, не прервали все контакты с семьями, а лишь уменьшили и свели до необходимого минимума.

Согласно постановлению суда, который выпустил Ника под залог, ему полагалось жить с блокирующей печатью на шее в небольшом домике на границе с резервацией. Домик принадлежал Нику, и, самое главное, там не было никого, кроме нас.