"

"– Я ухожу… – зачарованно пробормотал Андрей, не двинувшись с места. Болезненно-притягательная сила разрушения завладела им, намертво приковав взгляд к обзорному экрану.

Смертоносные комья стремительно набухали на небосводе, разрывая его на части. Разбрызгивая каменное крошево, вздымались из неведомых глубин эстакады. Раскаленный дождь пошел снизу вверх. Звездолет тряхнуло. Заверещал сигнал тревоги, и очнувшемуся Андрею пришлось отчаянно маневрировать, чтобы прорваться на орбиту. Внизу, в многокилометровых разломах, изгибались черные камни, утыканные прозрачными сосульками.

Они дымились в беспощадных лучах местного светила, заливавшего плоскогорье ослепительным голубоватым светом.

Андрей увел «рейнджер» с орбиты, отдал управление БК, отключил обзорники. Не помогло. Он откинулся в кресле, закрыл глаза. Рецепт от безумия у него был сермяжно прост, эффективен и многократно проверен. Надо подумать о чем-то радикально не связанном с космосом. О чем-то приятном. Не о том, как прекрасна война со стороны, а например… Ласковое солнце, море… Нет, лучше речка, что текла возле дачи бабушки. Теплый песок, поросший пучками травы.

И они с двоюродным братом, сцепившись не на жизнь, а на смерть, катаются по этому песку. Андрей тогда проиграл. Брат уложил его на лопатки, да так, что у десятилетнего Андрюшки дыхание перехватило и на миг в глазах потемнело. И открывались глаза как-то медленно-медленно. И весь мир на несколько секунд завяз, забуксовал: птица, распластавшаяся на краешке голубого неба, которое он видел из-за плеча победителя, остановившиеся облака, любопытная муха, застрявшая в воздухе. Если бы он очень попросил муху залететь братцу в ухо и немножко там пожужжать – он бы не проиграл.

– Я «Ариадна». Полсотни второй, ответь! – Андрей слабо поморщился.

– Я «Ариадна»! Хамарин, ты там живой?

Мещеряков настырный. Такой не отстанет. Не отзовешься – может и второго «рейнджера» с маршрута снять и отправить ловить потерявшегося пилота. Накатят всем.

– «Ариадна», я Полсотни второй. Все в порядке. Мы лет тридцать катали людей глазеть на чужую войну за ресурсы… За свет голубого гиганта… Этой войне… Ей несколько тысячелетий, наверное… И мы никогда не узнаем, кто в ней прав, кто виноват.

Кто или что они вообще такое! А сейчас наши клиенты пропускают самую зрелищную часть – финальное сражение с полным взаимным уничтожением. Досадно, правда? – Андрей рассмеялся.

– Значит, так, Полсотни второй… – сказал Мещеряков после небольшой паузы. – Догоняешь нас на маршруте «Резервный-один». О прибытии доложить лично мне. До конца рейса Зоренко пойдет вместо тебя в авангарде. Больше я тебе ничем помочь не могу, даже если конкретно сейчас ты с головой ныряешь в реактор.