К тому времени были проданы и мой конь, и Скилура, и Палака. Парни, конечно, очень расстроились, но я пообещал им осенью купить получше. Собирался даже продать доспех, но потом решил не покупать товар, а заготовить самому. Поэтому вино погрузили в твиндек, а в трюм набили пустые бочки, дрова и рыболовецкие сети. К вечеру второго дня я сам себе доложил: «Корабль к бою и походу готов!»

20

Первый раз Тендровскую косу я посетил в бытность курсантом. Мой однокурсник трудился на портовом буксире «Березань», который часто бегал в те края. Буксир был старый, жутко коптил.

Про него шутили: «Распуская дым и срань, в море вышла „Березань“». Зато команду оттуда было не выгнать. Каждый раз они останавливались на пару часов возле Тендры и ловили рыбу обычными донками, в основном бычков, больших и черных, — кочегаров, как их называли одесситы. За два часа каждый член экипажа надергивал бычков на половину месячной зарплаты. Теперь я приплыл на косу с сетями. Мы зашли в затоку, стали на якорь недалеко от берега, на глубине метров десять. На косе между намытыми валами грунта во впадинах имелись озера, соленые и пресные. В мое время Тендровская коса была покрыта только травой и невысоким кустарником, а сейчас есть рощицы.

На берегу мы расположились между соленым и пресным озерами. В первом будем добывать соль. Не в товарных количествах, конечно, потому что мало времени и котлов всего два и среднего размера, а только на засолку рыбы. Сети поставили греки. Это они умели делать лучше меня. Сети были не похожи на капроновые, более грубые, с глиняными грузилами. Казалось невероятным, что в них хоть какая-то рыба попадет. Греки утверждали, что попадет и немало.

Остальные развели костры и занялись вываркой соли. Кроме скифов, которым я разрешил поохотиться, чтобы оклемались после качки. Нас немного поболтало на траверзе мыса Тарханкут. Не знаю, как он называется в шестом веке, но такой же пакостный. Во всём Черном море будет спокойная погода, а возле Тарханкута обязательно потреплет.

Сам прошелся до ближней рощицы. Если не ошибся, это была ольховая. Опилки ольхи — самые лучшие для копчения рыбы. Да и мяса можно накоптить, если будет что. Я набрал валежника, а вернувшись в лагерь, послал готов срубить и притащить несколько сырых стволов.

Коптильню устроил в склоне вала. Грунт был рыхлый, копался легко, но и осыпался быстро. Я укрепил стенки галькой, камнями, которые пришлось поискать. Испытания отложил на следующий день, поехал с греками трусить сети.

Результат превзошел мои самые смелые ожидания. Уже из первой сети выбрали рыбы столько, что шлюпка была заполнена по планширь. В основном кефаль. На кавказском побережье ее называют лобаном за тупую, округлую, «лобастую» голову.