Их строилось сразу двенадцать. И еще торговые и рыболовецкие суда для частных лиц. Так что досок требовалось много.

На вилле заправлял Семен. Я нанял ему в помощь крестьянина-грека, потому что рос не знал, как выращивать многие местные культуры. Семену нравилось ковыряться в земле. Крестьянин — он и в Крыму будет крестьянином. Ему помогали Толя и Ваня с женами.

В городе остались только я с Аленой и сыном, Мила с детьми и Гарри с хвостатой женой и парой приемных детишек — щенков из таврской деревни. Ее щенков раздали, потому что были мелковаты. Я искупал сучку, а затем помыл в этой воде таврских щенков.

После этого она опознала их по запаху, как своих, и защищала от Гарика, которого они раздражали, хотя были сучками. Кстати, я привык к городской вони, почти не замечал ее. Впрочем, большую часть лета, в самую жару, меня в городе не было. Алена, когда я уходил в рейс, перебиралась на виллу, а меня там напрягал избыток народа и постоянная суета.

Бой с тавром заставил меня подумать об обучении фехтованию. Уверен, это был не последний мой бой на мечах. Я спросил у Гунимунда, не знает ли он хорошего учителя бою холодным оружием.

Оказывается, этому учили юношей в гимнасии, но такой уровень я уже преодолел.

— Знаю я одного гепида, учит гладиаторскому бою, — вспомнил Гунимунд.

— Разве гладиаторские бои проводят еще? — удивился я.

— Нет, церковь запретила, — ответил гот и философски заметил: — Но пока есть желающие посмотреть за деньги такой бой, находятся и желающие неплохо подзаработать, рискуя жизнью.

— Сведи меня с ним, — попросил я.

Гепида звали Сафрак. Было ему около сорока, среднего роста, подтянутый, крепкого сложения. Темно-русые с сединой волосы подстрижены по-готски.

Аккуратные усы подковой. Лицо в шрамах, но не глубоких, не от рубящих ударов. Одет не дорого, но чисто. Видно, что за ним ухаживает женщина. Взгляд спокойный и вроде бы безразличный ко всему, но я почувствовал, что ему не очень-то хочется возиться со мной. Однако придется. Если появляется женщина, значит, исчезают деньги. Эти две субстанции как-то плохо сосуществуют.

— Чему ты хочешь научиться? — спросил он.

— Биться на мечах, кинжалах, с копьем, — ответил я.

— Ты разве не умеешь? — не поверил он.

— Умею, — ответил я.

 — Но хочу уметь лучше. Чтобы мог один сражаться с двумя и даже тремя.

— Этому надо учиться с детства, — насмешливо произнес Сафрак.

— В детстве меня учили командовать отрядом. Вроде бы у меня это получается лучше, чем у тебя, — также насмешливо сказал я.

Гунимунд рассказал, что Сафрак служил в армии десятником, но, посланный в разведку, попал в засаду и потерял всех своих подчиненных. Его обвинили в неумелом командовании вместо того, чтобы наградить за убитых им врагов. Гепид обиделся и ушел из армии.