Брутально. Аж, завидки берут, тут ночей не спишь, придумываешь…. А народ не заморачиваясь пришел как есть, грязный, пропахший ацетоном и порохом — и именно их будут встречать цветами и чепчиками, а на нас, в лучшем случае, глянут снисходительно, хоть на каждую бармалейскую душу упокоено нежити больше, чем у конвойных. Ну и ладно.

По Копорскому шоссе продолжала грохотать техника. Грузовики сменялись БМП, мелькали тягачи с гусеничной техникой, машины хозяйства аэродрома, снова грузовики, открытые «козлики» с пулеметами, автобусы, снова грузовики, БРДМ, опять грузовики. Казалось, череда этих машин никогда не закончится. Мы уже устали кричать и размахивать руками, хотя периодически кто-то из водителей конвоя давил клаксон и по зрителям пробегала волна новых приветствий.

С востока на дорогу зашла пара Крокодилов, рвя воздух и барабанные перепонки пролетом на сверхмалой высоте. Пыль поднялась «до небес», но зрители все равно орали приветствия и отплевывались.

Наконец, казавшаяся бесконечной река иссякла. Глянул на часы примерно двадцать минут шли. Со средней скоростью сорок километров в час и интервалом метров в двадцать это выходит два, два с половиной десятка машин в минуту. За двадцать минут могло до пятисот машин пройти. Солидно.

Вот и нам размахивают «по машинам». Зрители превращаются в участников и бегут вдоль начинающей порыкивать моторами парадной колонны. Кто-то даже лихорадочно начинает отряхивать запыленные крыши и капоты. Первые автомобили уже выезжают за АКПП и, поворачивая направо, устремляются по Копорскому шоссе к тысячам людей, ожидающих праздника.

Давал последние наставления бармалеям и присланным в мое распоряжение погранцам Димыча. Народ занимал места за рулем и в башенках броневиков, пристегивался обвязками к пулеметным турелям на катерах.

Покрашенные «по пограничному» катера, прицепленные за броневиками, смотрелись грозно. Стоящие навытяжку у пулемета и за штурвалом служивые в пограничной форме придавали катерам особый шик. Кто сидит в броневиках, видно уже особо не было и бармалеев в форму наряжать не стали.

И, что обидно, сам парад прошел за считанные минуты. Столько дней готовились, ночей не спали и вот раз… и все. Проходя мимо центра парада, напротив проходной Станции, мы порадовали народ салютом. Каждый броневик отстрелял в сторону залива, где точно никого нет, по десятку трассирующих снарядов. Всегда хотелось на параде увидеть нечто такое — так почему бы не организовать все самому?!

А потом все кончилось. Был еще праздничный обед, много разговоров, но душевный подъем как-то спал. Накатила усталость, спину дергать начало, грудь сжало обручем. Организм намекнул, что ближайшие несколько дней мне можно только внуку сказки рассказывать, да и то не очень страшные.