Вслед за мальчиком они оказались на крыше цитадели, а потом пробежали каменной лестницей на вершину скалы, которая была основанием Охранной Крепости.

Ваня стоял на смотровой площадке и ревел. Когда Алиса и Кирилл, тяжело дыша, выбрались на вершину, он обернулся к ним, сморщил зарёванное лицо и спросил:

— Это ведь неправда?!.. Мама!..

— Ваня, я... — Алиса растерянно посмотрела на Кирилла, а тот неуверенно пожал плечами.

Он ведь и сам точно не знал, правда это или нет.

— Это передал Леонид… — пробормотал молодой человек.

— Нет!.. Нет!.. — Ваня стоял, мерно покачивая головой.

А потом вдруг закрыл глаза.

— Ваня, ты что творишь?! — закричала Алиса, кидаясь к нему.

Мальчик вспыхнул ярко, как маленькое солнце. В тот же миг возникший из ниоткуда порыв ветра упруго толкнул взрослых, повалив их на землю, как тряпичных кукол. Кирилл и вовсе чуть не полетел кувырком с лестницы: похоже, разгулявшийся ветер только набирал силу.

А потом обжигающе-яркий свет принял форму сферы, которая начала стремительно расширяться. Она росла и росла, рассекая вечерние сумерки — и так, пока не достигла дальних границ узла…

А когда свет погас, Ваня лежал на вершине скалы, закрыв глаза.

Тион шёл вперёд, почти не замечая того, что происходит вокруг. Потрёпанная армия жителей узла возвращалась в крепость. Без рабов-воинов, без победы, без правителя… А сам Тион потерял цель жизни. И теперь не знал, что ему дальше делать.

Спустя несколько минут после смерти Игоря, когда волна сияния заставила отступить слуг Хаоса, Упорядоченное наложило штраф. Страшный штраф, фактически откативший Тиона до статуса «ветеран». И теперь он еле переставлял ноги под весом доспехов и оружия.

Как рыцарь Эйрикса, он всегда немало на себе таскал. И теперь этот груз пригибал его к земле, заставляя плестись в хвосте колонны, уходившей через лес домой. Но штраф — это была лишь половина беды. Тион лишился задания на возвращение семьи…

А вместе с ним последней надежды лишились его друзья. Они слишком торопились закончить дела на этом узле. Слишком рвались побыстрее увидеть своих родных. И поплатились за свою спешку… Их близким предстояло остаться в Мареве.

Остаться навсегда.

Всё было размытым, странным, жутким: и плывущие клочья тумана, так похожего на хаотический, и бескрайнее серое небо, нагонявшее лёгкую тоску. Здесь невозможно было радоваться чему-то, но и грустить не слишком-то получалось. Это место, если можно так назвать странное пространство вокруг, было какое-то «ни то, ни сё».

Рука, которая должна была быть ещё довольно молодой, выглядела в той же мере рукой взрослого, как и рукой ребёнка. Кожа была серой и сухой, как будто кто-то взял и обтянул тело серым пергаментом. Волосы были похожи на спутанный комок пыли.