Улыбнувшись ему, я послушно залезла в машину, заняв свое привычное место, и стараясь не улыбаться каждую секунду, особенно замечая, как подозрительно и явно недоуменно косится на меня Каан, даже если Хан выглядел как обычно, проверяя какие-то документы в папках и не обращая лишнего внимания на меня.

Как говориться — всю контору палила исключительно я одна, какой бы спокойной и скучающей не пыталась выглядеть, глядя упорно на затемненное окно, но на самом деле делая это лишь потому, что в отражении видела красивый профиль Хана, от любования которым никак не могла оторваться.

А еще мне казалось, что после всего случившегося ночью в клубе и до этого в торговом центре, за нами должна была ехать целая вереница охранников в своих черных костюмах и на таких же черных и наглухо тонированных машинах. Вот только как бы я не косилась по сторонам, а ничего и никого не замечала.

Может мы все-таки преувеличили ночью, и нам просто все это показалось?…

И не нужно было устраивать тот дебош в баре, а потом сидеть и мерзнуть в полиции?..

Хан говорил, что все узнает утром и тогда все встанет на свои места, может он уже все знал?

Теперь стоило только выбрать подходящий момент, чтобы найти повод и навестить в его рабочем кабинете…заодно постараюсь уровнять наш счет!

От мысли об этом я поерзала на сиденье, пригладив на коленях свою зауженную облегающую юбку, и чувствуя, как становится жарко.

До офиса мы доехали как всегда в полном молчании, каждый погруженный в свои мысли, так же молча вошли в большой лифт, застыв среди рабочих, которые вежливо и почтительно здоровались со своим начальством.

Первым нарушил молчание Каан, когда мужчины выходили на своем этаже, а мне предстояло ехать выше, проговорив и отрывисто кивнув мне, выходя вслед за молчаливым Ханом:

— Легкой работы.

Я кивнула ему с улыбкой, облизав взглядом высокую стройную фигуру Хана, облаченную как всегда в идеально сидевший на нем костюм, не в силах справится со своей дрожью от чувства полного восторга и немого обожания.

Стоило дверям лифта медленно раскрыться на моем рабочем этаже, как я тут же оказалась в крепких объятьях Искандера, который, не стесняясь косых и ошалелых взглядов тех рабочих, которые мирно ехали на свои места еще выше, буквально вытащил меня с громким облегченным выдохом, сродни стону:

— Ох, пупсиииииииик!

Я неловко улыбнулась ошарашенным людям в лифте, пытаясь отлепить от себя Искандера, который выпрямился в свой рост, не опуская меня, отчего я в буквальном смысле, просто повисла на его широкой груди, заболтав ногами в воздухе.