Для этого пришлось сделать большой крюк и пересечь горный кряж не в самом удобном месте. Если бы кашканы узнали о наших планах и устроили засаду в горах, нам бы пришлось туго. Удача была на нашей стороне. Более того, нас никто не заметил, когда в утренних сумерках спускались в долину, хотя вершина кряжа была голая. Дальше шли кусты, а затем деревья, среди которых мы и просидели до вечерних сумерек, после чего спустились к опушке, где и просидели до середины ночи.

Нам оставалось пройти километров пять между зарослями высоких кактусов. В темноте они казались великанами, замершими с поднятыми вверх руками. Мои подчиненные перемещались двумя большими толпами: в одной тольтеки, в другой сакатеки. Обе жались ко мне, потому что боялись ночных духов, но при этом не смешивались. Если нас разлучала группа кактусов, проходили ее быстро и ждали меня.

К поселению добрались в самом начале утренних сумерек. Вышли точно, потому что ориентировались на лай собак. По мере нашего приближения собаки надрывались всё громче. Наверное, к ним присоединялись собратья из других частей поселения. Собак индейцы держат много, потому что в первую очередь это не охранники, а домашний скот, откармливаемый на мясо.

Еще днем со склона кряжа я оценил обстановку и сделал вывод, что незаметно подкрасться не получится. В такую рань напали для того, чтобы кашканы спросонья не сразу организовали сопротивление. Под неистовый лай собак мы перешли на быстрый шаг, а последние метров двести пробежали. К тому времени перед крайними домами уже стояли плотной группой около двух сотен вражеских воинов, вооруженных копьями и небольшими прямоугольными щитами. К ним постоянно прибегало подкрепление из разных концов поселения.

Я предупредил сакатеков (тольтеки и так знали), чтобы никто не оказывался впереди меня. В бою не будет времени рассматривать, кто передо мной, срублю любого. Поэтому бой начал я, выбрав самого рослого из низкорослых кашканов, который стоял в центре первой кривой шеренги. Копье у него было с довольно длинным кремниевым наконечником, который гулко врезался в мой щит. Я сперва рубанул по руке немного выше запястья, а потом уже располовинил голову с закрытым повязкой лбом, как у сакатеков. Следующим ударом рассек туловище от правой ключицы и до грудины стоявшего справа от него воина. Получил от кого-то копьем в шлем, поднял выше щит и пошел рубить саблей коротко и быстро, не сильно вкладываясь, как первые два раза. От криков и стонов со всех сторон в ушах стоял странный гул, будто я в ночном клубе отплясываю в пьяной и обкуренной толпе, которая толкает и бьет меня."

"Как-то вдруг кончились враги передо мной. При этом позади слева и справа все еще шел бой.