Собирался приготовиться к бою по полной программе, когда подойдем к опасному участку.

Может, сыграла роль непривычная местность, может, я просто расслабился и нюх потерял, однако засаду в этом месте не ожидал. Привык нападать сразу на весь караван или большую часть его, для чего нужна была густая растительность хотя бы с одной стороны дороги, а здесь жалкие кустики среди невысокой травы. Именно за ними и во впадинах прятались романтики с большой дороги. То есть они пролежали под палящим солнцем не меньше часа, не шевелясь и не издавая ни звука. Даже две наши собаки, черные и почти лысые, бежавшие впереди, не учуяли их. Впрочем, ветер был с океана, слабый, но насыщенный ядреным запахом сушеных водорослей, и разбойники, наверное, натерлись чем-нибудь вонючим.

Они по команде вскочили и с громкими криками понеслись вниз по склону на караван. Кстати, склон каменистый, а они все босые. Представляю, какие надо иметь огрубевшие подошвы, чтобы не поранить их. Тут на один маленький острый камешек наступишь — и материшься минут пять. Черные густые волосы у всех зачесаны вверх и перехвачены на макушке черными ленточками так, что торчали вверх всего сантиметров на десять, напоминая малярную кисть, в которую вставили от одного до нескольких черных птичьих перьев, которые, скорее всего, обозначали количество убитых врагов. Все одеты в коричневые с зелеными пятнами безрукавки из двух слоев материи, между которыми слой хлопка: и бою защитят, и от жары, и пот хорошо впитывают, и спрятаться помогают. Круглые щиты диаметром с полметра сплетены из лозы и обтянуты кожей. На коричневом фоне нарисованы зеленые растительные узоры. Вполне возможно, что прикрывали щитами головы от солнца и в целях маскировки. Вооружены копьями длиной метр семьдесят-восемьдесят с кремниевыми наконечниками и каменными и деревянными дубинами. У одного, довольно рослого, был бронзовый топор, похожий на уменьшенную копию критского двустороннего лабриса, на длинной, не меньше метра двадцати, рукоятке.

— Чанка! — заорал Пурик, который шагал впереди меня, возле головной своей ламы.

Я успел надеть шлем, взять щит и саблю и крикнуть Гуаме, чтобы натянул тетиву на луке. Первым на меня налетел владелец бронзового топора. Точнее, перед ним бежал другой, пониже и вооруженный копьем, но метрах в десяти от меня споткнулся и чуть не упал, выронив копье. Это малость продлило ему жизнь. Здоровяк собирался ударить первым, но я сделал длинный шаг навстречу и поймал на замахе, нанеся косой удар по темной шее со вздувшимися жилами.