Данный плот был собран из одиннадцати бревен разного размера: среднее было самым длинным, метров двадцать пять, а пара крайних — самыми короткими, около двадцати. Они расположены не вплотную. Соединяют их поперечные бревна, более тонкие, вставленные в выдолбленные пазы и скрепленные лианами и сизалевыми канатами. У бальсы есть еще одно восхитительное свойство — не перетирает веревки. Наибольшая ширина плота около восьми метров. Сверху палуба из досок, щедро застеленная сухим тростником. В центре плота большая прямоугольная деревянная надстройка с тростниковой крышей. Перед ней двуногая мачта под прямой парус из трехслойной толстой хлопковой ткани, который сейчас лежал на палубе свернутый, а позади — очаг из камней. На баке и корме шверты (выдвижные плавники) длиной метра три и шириной с полметра, которые, как догадываюсь, используют для изменения курса. На корме стоят большие серо-черные глиняные кувшины с водой и что-то типа деревянных ларей для продуктов и товаров. На бакштове бальсовая лодка-каноэ."

"Экипаж состоял из девяти человек. Главного звали Ллуки, что, как я понял, значило Левша. Он действительно был леворуким, как и мой бывший сэконунг. Видимо, людей с таким достоинством тянет на море. Члены экипажа не сильно отличались от обитателей Центральной Америки, как внешностью, статью, так и одеждой, и тоже ходили босиком. Если их перемешать с майя, миштеками и уавеками, я бы вряд ли определил, кто есть кто, хотя они наверняка видели это сразу. Приплывшие называли себя не инками, а ласкающим мой слух словом юнга. Жили на берегу моря, что при их названии не удивительно. Как я понял, страна их называлась Чимор, а столица — Чан-Ан — была очень-очень большим поселением. В сравнение с нынешней Салиной тольтекский Толлан и даже майяский Тихоо тоже можно считать очень-очень большими.

Привезли юнга очень тонкие по исполнению, красивые изделия из позолоченной меди. Позолота была нанесена так умело, что я разгадал это, только сделав кинжалом глубокий надрез. Поскольку Ллуки и не говорил, что они из чистого золота, а может, и говорил, но я не понял, то и наказывать его не было причины. Кстати, купец очень удивился тому, что я разгадал подвох. Наверное, уавеки и миштеки не подозревали, что их обманывают. Еще юнга предлагали шерстяные ткани, оделяла и даже два ковра. Я изобразил жестами альпаку (родственницу ламы, а обе — родственники верблюда), и купец подтвердил, что все это изготовлено из ее шерсти. Так же были хлопковые плащи и накидки, сверху покрытые плотно пришитыми перьями, благодаря чему почти не промокали под дождем. Перья были желтыми и голубыми. Первые служили фоном, а из вторых собирали незамысловатый узор. Как объяснил Ллуки, это одежда только для благородных людей.