Набираюсь смелости оглянуться. Чтоб посмотреть в глаза Эмина мне приходится поднять голову. Он высокий, я едва достаю макушкой до подбородка мужчины.

Он понимает всё по моему холодному взгляду. Искривляя губы в ленивой ухмылке, Эмин разжимает тиски своих пальцев, освобождая мою руку. То место, куда он дотронулся, жжёт изнутри, будто после ожога. Хочется немедленно подставить руку под холодную струйку воды, чтобы успокоить разгорячённую кожу.

Мы идём по узкой аллее, вымощенной тротуарной плиткой. Я зачарованно разглядываю высокие туи и кусты роз с распустившимися бутонами. Воздух наполнен ароматами цветов и свежескошенной травы. Я вдыхаю этот запах и ненадолго прикрываю глаза от удовольствия.

— Нам сюда, — говорит Эмин, указывая рукой направо.

На горизонте появляется отец. Увидев меня, он приветливо машет рукой и сияет яркой улыбкой, будто гирлянда на новогодней ёлке.

— Папулечка, — я льну к отцу, обнимая его за шею обеими руками. — Колючий, как ёжик, — трогаю пальцами щетину и громко верещу, когда отец, подхватив меня на руки, кружит вокруг своей оси.

— Как ты выросла, Яринка. Настоящая невеста. Ружьё уже готовить? — подмигивает отец.

— Зачем?

— Будем неугодных женихов отстреливать.

— Обойдёмся менее радикальными методами, — отвечаю я, хотя очень хочется сказать, чтобы одному мудаку таки не помешало что-нибудь прострелить.

Мы садимся за стол. Отец откладывает в сторону свой мобильный, откидывается на спинку плетёного кресла и пронзительно смотрит мне в глаза.

— Что? У меня лицо испачкано кетчупом? Почему ты так смотришь, пап?

— Красивая ты у меня, доченька. На мать свою очень похожа, — говорит отец и я слышу в его голосе нотки грусти.

Вздыхаю и отвожу взгляд в сторону.

— Пап, я с бабушкой поговорила, теперь надо с тобой.

— Ну, давай.

— Я работать хочу, — заявляю на полном серьёзе, а отец улыбается, сочтя моё заявление детским лепетом. — Па, я серьёзно, ну правда.

— Яра, ну какая тебе работа? Закончи учиться для начала. Наработаешься ещё.

— Я возьму свободное посещение. Я уже всё узнала. Смотри, в универ я буду приезжать только на семинары и практические работы, а от лекций мне дадут освобождение. И учиться я продолжу на дневном, так что всё хорошо будет. Не волнуйся!

Папа хохочет, а затем вытирает рукой выступившие на глаза слёзы, и смотрит на меня уже серьёзным взглядом.

— Ярина, работа — это хорошо, но у тебя нет такой необходимости. Если вам с бабушкой не хватает денег, то так и скажи. Я добавляю сколько нужно, а ты лучше учись, доченька.

— То есть, говоришь мне “нет”?

— Говорю, что тебе ещё учиться два курса. Потом пойдёшь на работу, как и хотела.

— Я так и знала, — фыркаю, обиженно надув губы и отвернувшись в сторону.