Но сейчас вдоль обочин дорог то тут, то там чернели скелеты сгоревших автомобилей, кренились или вовсе валялись на разбитом асфальте опоры ЛЭП, торчали из обрушившихся перекрытий домов обломки металлоконструкций, лежали у подножия частично осыпавшихся стен горы бетона и кирпичей…

Многоэтажки мрачно смотрели в пасмурное ноябрьское утро темными глазницами выбитых окон, щерились черными провалами в фасадах. От высоченного крайнего дома и вовсе остался один торец, через который на просвет было видно низкое небо, затянутое рыхлыми тучами, и продолжение безжизненной городской панорамы.

Айя застыла, стискивая лямки рюкзака и с ужасом глядя на невообразимо высокий, тесный, серый и страшный город, готовящийся ее проглотить. Ветер гонял по дороге свежий мусор, а в грязи кое-где виднелись четкие, не оплывшие следы. Здесь явно жили люди, и они, судя по всему, даже не подозревали, что существует такая штука — порядок.

Не белый сектор и даже не мертвый. Черный.

Значит, до ближайшего КПП километров семьдесят минимум. Девушка вспомнила карту мегаплекса: разноцветная мозаика из почти двух тысяч секторов. Зеленым цветом отмечены сектора «Виндзора», бледно-зеленым — корпораций-союзников, красным — конкурентов, оранжевым — нейтралов. При этом каждую из чистых зон очерчивали ярко-голубые линии периметров, кое-где прерываемые синими квадратиками, обозначающими пропускные пункты."

"А вот за пределами этих оплотов цивилизации лежала бескрайняя зона отчуждения… Белым цветом на ней указаны сектора рядом с периметрами. Там жили люди, сумевшие доказать свою полезность корпорациям-соседям. В этих районах поддерживался относительный порядок, а кое-где даже велась более-менее нормальная жизнь — работали школы, больницы, мелкие предприятия. Серыми пятнами на карте обозначали мертвые сектора, необитаемые по ряду самых разных причин — из-за отсутствия воды, из-за разросшихся свалок химических отходов, из-за полного разрушения каких бы то ни было построек.

И, наконец, самыми страшными и опасными считались черные сектора — зоны полной анархии, где признавали только силу, где изо дня в день творились чудовищные преступления и где у человека был один-единственный надежный союзник — он сам. Айю передернуло, потому что в этот момент она вспомнила безжалостно вскрытого дока.

Итак, сколько дней ей добираться до ближайшего оплота цивилизации, если идти с утра до вечера? Неделю? Две? Это ведь не Центральный парк, тут нельзя просто беспечно гулять… А где ночевать? Она даже не догадалась взять одеяло. И не поискала запасные магазины к пистолету. И не нашла, чем стянуть волосы — теперь будут мешаться.

Конечно, можно было бы вернуться. Даже, наверное, нужно. Однако Айя не смогла себя пересилить.