В это время к нам подошла Лукреция. Она принесла большой узел из плотной белой ткани. Поставила его на скамью, чтобы не запачкать, хотя снизу материя была в пыли. Внутри звякнуло стекло.

— Кувшин взяла стеклянный и несколько стаканов. Все лучшее разобрали до меня, поздно пришла туда, — рассказала она таким тоном, будто ходила в лавку за покупками.

Затем ко мне подошли мои лучники и группа альмогаваров и предложили купить за полцены двух белых иноходцев из тех, на которых ехали генуэзские юноша с флагами. Лошади были общей добычей, которая не делилась на всех.

Продавать на сторону, видимо, опасались, а я был единственным во всем войске, у кого водились деньги. Я не устоял, но сбавил цену еще процентов на пятнадцать, объясняя тем, что денег не хватает. Затем помог им разделить деньги поровну. Лукреция сразу удержала с нескольких человек задолженность нам.

Оба жеребца были не старше пяти лет. При близком рассмотрении оказались светло-серыми. Скорее всего, от одного производителя, арабского жеребца, а вот обе мамы были, как выражается руссильонский рыцарь, «из простых».

Я выбрал того, который смотрел на меня с меньшей опаской. Второго отдал Роже:

— Заплатишь, когда деньги будут.

Руссильонец от радости полез целоваться в десны.

11

Дует сырой северный ветер. Из-за него я сильно продрог. Из носа ручьем текут сопли. В утренних сумерках всё вокруг кажется неприветливым и холодным. Довольно мерзкая погода для конца октября. Сегодня один из немногих дней, когда мне хочется побыстрее оказаться на суше. Наша галера с разгона вылезает носом на мелководье. От резкого торможения я подаюсь вперед, но не падаю, потому что держусь за планширь.

Зато Рожер де Слор валится на сложенные горкой седла, покрытые каплями воды. Он ругается на кастильском варианте латыни. Я помогаю руссильонцу встать, взяв его за руку. Рукав кольчуги влажен, выскальзывает.

— Наконец-то добрались! — произносит Роже с ожесточением, будто не рад, что морское путешествие закончилось.

Рядом с нами выползают носами на мелководье другие галеры. Их много, десятков пять: ромейские, каталонские, венецианские, пизанские и еще черт знает чьи. Нет только генуэзских.

С ромеями они помирились, но на каталонцев точат нож. Наш флот пробыл в море почти сутки. Вчера утром вышли из Константинополя. Засветло добрались до пролива между островом Мармара и Кизикским полуостровом, расположенном в юго-западной части Мраморного моря, где и дрейфовали до наступлении утренних сумерек. Кстати, свое название море получило благодаря острову Мармара, где до сих пор добывают красивый мрамор. Кизикский полуостров похож на головастика, который «хвостом» соединен с материком.