Начинало темнеть, поэтому я, скинув жилет, бригандину, наручи, поножи, пояс с оружием и сагайдак, первым делом наломал лапника, сделал ложе на земле, усыпанной старой серо-желтой хвоей. В мокрой одежде было холодно, однако, когда снял ее, чтобы выкрутить, почувствовал, что голым еще холодней. С трудом натянул на себя влажные тряпки, которые прилипали к телу, выдул полфляги вина и начал разминаться, согреваясь. Заснул только под утро, укрывшись мокрыми бригандиной и спасательным жилетом. Так казалось теплее.

Разбудил меня дятел. Стучал он короткими очередями, из-за чего мне снилось, что расстреливаю из автомата «калашников» монголо-татарскую конницу. Всадники падали и сразу исчезали, но на их месте возникали другие. Наверное, я понял, что не смогу остановить нашествие Орды, и проснулся. Между высокими стройными соснами было видно чистое голубое небо. Я вспомнил, где нахожусь и как здесь оказался, и сплюнул в ближайший сосновый ствол слюну, заполнившую рот от прилива злости. Как говорят монголы, ключ иссяк, бел-камень треснул. Хорошая жизнь кончилась. Придется узнавать, почем фунт новой? Что обрадовало — опять помолодел. Не могу сказать точно, сколько мне сейчас лет, но чувствую себя не старше тридцати. Впрочем, и в пятьдесят я чувствовал себя не старше тридцати, но остальные, сволочи, так не считали.

Я вышел на берег, посмотрел в обе стороны. Жилых строений не заметил. Решил идти на запад. Только лишь потому, чтобы не идти назад, хотя и в этом случае в ту сторону могло оказаться ближе. Добираться решил лесом, где есть шанс добыть какую-нибудь еду. Ничего с собой не взял. Был уверен, что быстро доберусь до какого-нибудь населенного пункта. Бригандину, шлем, наручи и поножи завернул в спасательный жилет, который связал его же тесемками, и прикрепил на спину, чтобы руки были свободны. Лук и тетива высохли. В колчане лежали по десять стрел с игольчатыми наконечниками, предназначенными для поражения одетых в кольчугу, с гранеными для пробивания брони и с листовидными, имевшими ребро жесткости посередине, которые хороши против кожаных доспехов. Выбрал из последнего десятка. Такая стрела лучше подойдет и на птицу, и на зверя. Затем пошел на северо-запад, удаляясь от берега."

"Никакой добычи мне не попадалось. Обнаружил на прогалине четыре лисьи норы, которые выходили в разные стороны. Возле них были свежие следы, валялись маленькие птичьи перья, белые и черные. Кто достался на завтрак лисе — не догадался, но позавидовал ее удачливости. Передохнул там и зашагал дальше. Сосновый бор сменился смешанным лесом. В Болгарии уже совсем лето, деревья покрыты густой листвой. В Путивле, когда отплывал, почки только распускались. Следующую остановку сделал на берегу ручья, который был шириной с полметра.