Над конюшней был крытый черепицей сеновал без передней стены, вместо которой несколько горизонтальных жердей. Прошлогоднего сена в нем почти не осталось, а время нового еще не подошло. В левом крыле на первом этаже находились пять закрытых на большие висячие замки помещений — кладовые для товаров. В центральном слева — еще две кладовые, а дальше — кухня и что-то типа трактира. На втором этаже вдоль левого и центрального крыльев шла деревянная галерея, поддерживаемая толстыми дубовыми столбами. К ней вела лестница, начало которой располагалось рядом с входом в трактир. Наверху находились жилые комнаты, двери которых были закрыты на висячие замки поменьше, чем на дверях кладовых. Рядом с каждой дверью в стене была горизонтальная щель длиной сантиметров тридцать и шириной пятнадцать, закрытая деревяшкой изнутри.

В трактире был полумрак. Свет попадал только через открытую дверь. В зале всего два длинных стола, темных и отшлифованных локтями, и по две узкие лавки возле каждого. Стойка отсутствовала. В дальнем углу находилась открытая печь, напоминающая камин, возле которой к стене были прибиты полки, заполненные глиняной и деревянной посудой. Возле печки возилась женщина лет сорока в светлом платке, длинной светлой рубахе и темном переднике. Лицо у нее было затюканное, скорбное. Женщина перебирала угли в топке, отгребая к краю недогоревшие.

— Где хозяин? — спросил я, остановившись у порога."

"Женщина вздрогнула испуганно. На меня смотрела долго и с таким видом, словно пыталась вспомнить, где раньше видела. Так и не вспомнив, позвала высоким и красивым, певческим голосом:

— Никола!

Хозяин был крепким мужчиной с темными курчавыми густыми волосами, которые росли по всему телу. Из-за них руки, выглядывавшие из коротких рукавов светлой рубахи, казались выпачканными сажей. Широкая борода лопатой придавала ему степенность и суровость. Взгляд из-под густых широких бровей был бесцеремонен и недоброжелателен. Оставалось непонятным, как с таким взглядом Никола до сих пор не разорился. В его бизнесе отсутствие улыбки — знак профессиональной непригодности.

Хозяин поздоровался со мной и спросил таким тоном, будто к нему заглянул нищий за милостыней:

— Что надо?

— Комнату хочу снять с надежным замком, — ответил я.

— У меня других не бывает, — сообщил он.

Я сразу поверил. У этого человека ничего не может быть ненадежным, даже прогноз погоды.

— Надолго? — продолжил Никола допрос.

— Не знаю. День-два, может, больше, — сказал я.

— Чем платить будешь? — спросил он.

— Деньгами, — улыбнувшись, ответил я. — А чем еще здесь платят?

— Деньги бывают разные, — произнес он. — Если татарскими, не возьму.

Какие сейчас деньги называются татарскими — я понятие не имел, но учту, что репутация у них неважная.