— Мы отталкиваем друг друга:

Она сняла с головы эластичную ленту и намотала на руку.

— Наверно, я ищу доказательства, а когда не нахожу, то придумываю сама.

— Это наши с тобой взаимоотношения, Хелен, а не зал суда. Что ты пытаешься доказать?

— Никчемность.

— Понятно. Мою. — Ему хотелось произнести это равнодушным тоном, но он знал, что не получится.

Она подняла голову. Ее глаза были сухие, но кожа покрылась пятнами.

— Твою. Да. Потому что, Бог свидетель, свою собственную я уже доказала.

Он протянул руку к ленте, которую она вертела в руках. Она связала вместе ее концы, и он их развязал.

— Если ты ждешь, что я положу конец нашим отношениям, то не дождешься. Так что придется тебе это делать самой.

— Могу, если ты меня попросишь.

— И не собираюсь.

— Так будет гораздо проще.

— Да. Будет. Но только поначалу. — Он встал. — Я должен сейчас ехать в Кент. К вечеру вернусь. Пообедаешь со мной? — Он улыбнулся. — А заодно и позавтракаешь?

— Я даже не откажусь лечь с тобой в постель, Томми.

— Не откажешься, я знаю. Заниматься любовью достаточно просто. Другое дело — жить. Это дьявольски трудно.

Линли остановился возле железнодорожного вокзала в Севеноуксе как раз в тот момент, когда на ветровое стекло его «бентли» упали первые капли дождя Он поискал в кармане пальто схему, которую они с Сент-Джеймсом обнаружили среди вещей викария

Она была достаточно простой и привела его на главную улицу, а потом вообще вывела из городка.

Сделав несколько поворотов возле того места, где когда-то до знаменитого урагана стояли эпоними-ческие городские дубы, он оказался за городской чертой. Спуск по двум узким проселкам, небольшой подъем, и он уже ехал по короткой подъездной дороге к месту под названием Уэлдон-Оуст (Хмеле-сушилка Уэлдон). Она вела к дому, облицованному белым кафелем сверху и кирпичом внизу и украшенному с северной стороны своеобразной округлой пристройкой для сушки хмеля, с изогнутыми дымовыми трубами. От дома открывался вид на Севеноукс на западе и на фермы и перелески на юге. Сейчас поля и деревья не радовали глаз, но в остальное время создавали постоянно меняющуюся цветовую палитру.

Припарковавшись между «сьеррой» и «метро», Линли подумал, неужели Робин Сейдж прошел пешком это расстояние от городка.

Ведь он не ездил далеко на своей машине, а схема говорила о двух фактах: он приезжал на поезде и не намеревался брать у вокзала такси, его никто не встречал ни на вокзале, ни в городе.

Деревянная вывеска с аккуратными желтыми буквами, прикрепленная слева от входной двери, говорила о том, что хмелесушилка служит не только домом, но и бизнес-центром. Она гласила «Временные сотрудники. Гитерман». А ниже мелкими желтыми буквами «Кэтрин Гиттерман, собств.».

Вот и та самая Кейт, подумал Линли.