Затем посмотрела на ладонь и проворчала, что в комплекте к таким головам должны выдаваться стерильные перчатки.

– Ты права. После первой короткой стычки и двух несерьезных ран желание драться у обоих иссякло. Боль помогла им опомниться и разогнала по разным сторонам. Смертоубийства не вышло. Спорю на яму из-под нашей резиденции, Лигул не получил удовольствия, – добавила она.

– А зачем всё это нужно было Лигулу? Заманить Мефа, устроить схватку с валькирией? – спросил Мошкин.

Улита снисходительно похлопала его по щеке и назвала «ути моим пупсиком!» Внятное же объяснение он получил только от Дафны:

– Самое большое удовольствие для мрака стравить свет между собой. Точнее, почти свет, потому что чистый свет, разумеется, не стравливается. Однако, пока в нем есть хотя бы малая примесь мрака, это возможно.

– А почему Лигул их не прикончил, когда они отказались драться? Я видел: тут был Лигул и с ним куча стражей. Даже Прасковья, кажется, мелькнула, только без Ромасюсика. Без Ромасюсика же, да? – забеспокоился Мошкин.

– Тебе виднее.

– Если мне виднее, тогда я не знаю, – сказал Евгеша горько.

– У Мефа цел эйдос. Его трогать нельзя. А валькирия… Какой смысл мраку убивать валькирию, пока она волчица? Копье и шлем всё равно недосягаемы. Если поразить волчицу, они окажутся у Фулоны, а та найдет новую одиночку. Другое дело, если бы волчицу поразил Меф… Ради такого Лигул смирился бы и с появлением новой одиночки, – предположила Дафна.

Улита поочередно оглядела Мефа и волчицу.

– Давайте распределять, кто кого потащит. Буслаев тяжелее, но от волчицы противнее пахнет. Решено: вы двое тащите, а я показываю дорогу!.. И вообще не понимаю, почему на этот раз мрак так быстро отстал от Мефа? Скинул в яму, полюбовался окровавленной пяткой и сгинул? В доброту Лигула как-то не верится. Значит, из-за эйдоса? Или Прасковья заступилась?

– Испытание не может быть больше готовности! Лигул понял, что Меф всё забыл. А раз так, то и удар, который Лигул ему нанес, не мог быть слишком сильным, – сказала Даф с замиранием.

Порой бывает, что истина собственных слов доходит, когда слова уже прозвучали. Лишь сейчас она в полной мере оценила мудрость Троила, который, лишив Мефа дара и памяти, тем самым уберег его от опасности. Вот что означали его слова: «Порой, спасая корень дерева, приходится подрезать ветви».

Он знал. И, скорее всего, знал не только это. Если бы дело было лишь в схватке с волчицей, свет уберег бы Мефа и иным способом."

"– Что ты там говорила про испытание? – не поняла Улита.

– Всё просто. «Испытание не может быть больше готовности» – незыблемый закон. Не мелочь только степень страдания, которую должен понести человек, чтобы стать лучше или, возможно, что-то понять. Когда человек маленький – и враги у него маленькие.