Буду тебя трахать» — я не поверила собственным ушам. Но он был непреклонен и воплотил в реальность всё то, что я так тщательно пыталась забыть все эти два месяца. Воспоминания, как острые иглы, вонзились в подкорку слишком глубоко. В этот раз я особо не сопротивлялась, зная, чем всё закончится. Противостоять здоровой мужской силе — трудно. Просто нереально физически. Меня опять поломали. Сломали дух, подчинив чужой воле. Но я снова выжила. Для чего?!

Я задыхалась в потоке слез, теряя грань между реальностью и бредом. Хотелось умереть. Исчезнуть. Раствориться. Кануть в забытье. Чтобы больше никто и никогда не смог мне сделать больно.

***

Она заснула на мокрой подушке и лишь после этого Карим осмелился лечь на кровать. Устроился рядом с супругой, но не прикасался. Смотрел на её худенькие плечи и боялся издавать даже звук, лишь бы не разбудить.

Аллах, что же он натворил? Какую глупость совершил? Как теперь с этим жить? Как смотреть ей в глаза и не отводить взгляд? Больно. Чертовски больно осознавать, что нельзя отмотать плёнку назад и всё исправить. Он был злой. В ярости, в бешенстве. Не ведал, что творит, съедаемый сильными эмоциями. Но потом наступил рассвет. Тьма растворилась и на её месте оголилась правда. Вагиф. Что же он за человек такой? Что за Дьявол? Неужели всему виной ненависть к Зарецкому? Разве так бывает?

Карим проснулся первым, а потом ещё долго наблюдал за спящей супругой, боясь шевелиться. Во сне Люба расслабилась. Черты её лица вновь обрели безмятежность и покой. Карим смотрел на девушку сверху вниз и понимал, как сильно её любит. Настолько сильно, что готов убить любого, кто причинит его девочке вред. Даже самого себя. Но убивать самого себя — глупо. Делу не поможет. Есть проблемы. Есть Вагиф, который всё ещё безнаказанно ходит по этой земле и свободно дышит. Есть Арс, который чахнет на нарах ни за что. И есть его Любовь… Искалеченная не только телом, но и сердцем, и душой, а это, пожалуй, самое сложное. Почти не решаемое, но он попытается. Не опустит руки до последнего. Будет бороться за неё изо всех сил, лишь бы она только простила и впустила в своё сердце его любовь.

***

— Тебе нужно есть. Давай. Одну ложечку, — Карим поднёс к моим губам ложку супа и принялся ждать, когда я открою рот. — Любочка, ну, пожалуйста.

— Не хочу.

— А что ты хочешь? Хочешь творожную запеканку?

— Нет, — отрицательно мотнула головой. — Ничего не хочу.

— Так не пойдёт. Ты не можешь питаться одним воздухом.

— Не приставай ко мне, — резко ответила, отворачиваясь от очередной ложки. — Сказала, не буду. Значит, не буду.

— Люба, — буркнул Карим, потирая ладонью лоб. — Что мне с тобой делать?

— Убей.

— Не понял.

— Говорю, убей меня, раз я не подчиняюсь твоей воле.