Хотел напиться, чтобы отпустило, чтобы выкинуть из головы её образ и смех, звучащий в голове сплошным набатом. Напился, а толку, если в подкорке только она и её красивые глаза цвета тёмного серебра. Она смеялась своей красивой улыбкой и звала его по имени: «Карим. Карим. Карим…».

Карим отмахнулся рукой, но голос не замолк. Так и повторял его имя, будто на репите:

— Карим! Сынок, просыпайся.

Алиев пошевелился. Распахнул заспанные глаза и уставился на мать ещё туманным взглядом.

— Что у тебя здесь произошло? — вскрикнула Елена, заставляя Карима зажать уши. — Ты опять пьянствуешь? Сколько можно, сын?

— Не ори, — процедил сквозь зубы Карим и, полежав на полу несколько секунд, всё-таки поднялся ноги.

— Карим! Я не позволю тебе превращаться в какого-то пьяницу и портить себе жизнь. Сколько ты ещё будешь пить?

— Не читай мне нотаций. Твой сын вырос, — отрезал Карим немного строже, чем ожидала Елена.

— Вырос, конечно, вырос. Кто спорит?! Дело в не в этом, а в том, что ты портишь себе жизнь. Подойди к зеркалу и посмотри, на кого ты стал похож!

— Насрать! — ругнулся Карим и, развернувшись к матери спиной, взял курс в сторону лестницы, чтобы подняться на второй этаж и принять душ.

— Карим! Не говори со мной так! Я же мать и хочу для тебя только добра. Хватит убиваться из-за той девицы. Слышишь? Карим, ты меня слышишь?

Никто, естественно, ничего не слышал. Карим, закрывшись изнутри ванной комнаты, залез в душевую кабинку. Включил воду, повернул винтик на полную мощь и, подставив лицо под тёплые струи воды, закрыл глаза. Сколько вот так стоял? Не понять совсем. Минуты не считал, ни о чём не думал. Он просто стоял на месте, как памятник, и на это всё. Вышел из ванной комнаты, обернувшись большим полотенцем вокруг бёдер. Спустился на первый этаж, на кухню. Включил кофе-машину и принялся ждать, пока фарфоровая чашка наберётся до краёв чёрной гущей.

В голову пробралась мысль. Залезла в подкорку, как противный червь и стала грызть изнутри. Почему он должен всё спускать с рук? Почему должен быть порядочным? Нет. Люба — его. Алиева во всех смыслах. Хочет быть счастливой? Да, пожалуйста. Пусть будет. Но только потом. Когда-нибудь в следующей жизни. Не раньше. Он заберёт ее себе. Вернёт в дом и закроет на замок. Пусть узнает, что такое быть его женой. Не хотела по-хорошему, значит, будет против воли. Но не отпустит. Жизни не даст ни с кем. Он же с ума сойдёт, если её не будет рядом. Предательница? Да. Неверная? Да. Но он накажет её со всей строгостью. Сломает и подчинит своей воле. Будет ноги ему целовать и смотреть, как благодарная собачонка, которой дали кость. Отныне всё будет иначе. Для Любви нет места в его сердце, но есть привязанность, похоть, страсть. Пожалуй, этого достаточно.

Карим отыскал мобильник.