Широко улыбнулась и, почуствова тёплый взгляд Карима, тихо прошептала:

— Прости меня, пожалуйста. Я не хотела, чтобы всё так получилось. Эта беременность… она выбила меня из колеи.

— Меня — тоже, — ответил муж, покрывая поцелуем мой лоб. — Не думал, что всё закончится вот так. Это я виноват. Вбил в себе в голову, что смогу привязать тебя ребёнком.

— Т-ц-ц, — я поднесла палец к губам мужа и отрицательно мотнула головой. — Не вини себя. Ты не сделал ничего плохо. Просто так сложилось. «Иншалла́х», — как ты иногда говоришь.

— Я хочу тебе открыться. Хочу достать из шкафа всех скелетов.

— Если тебе будет больно, то не нужно.

— Нет, — возразил муж, отступая назад. — Пришло время. Между нами больше не должно быть никаких секретов. С того момента, как ты сказала мне «да» на яхте во время медового месяца, мы стали едины и неделимы. А потому, ты имеешь право знать, что за человек твой Карим.

Я не стала спорить, хотя понимала, о чём пойдёт разговор. С одной стороны, я очень хотела услышать историю его первого брака, чтобы понять, почему Карим стал таким, а с другой стороны, мне не хотелось видеть боль на его лице.

Арс предупреждал меня, что прошлое Карима — настоящее табу.

Но несмотря на всё, через полчаса, когда мы закончили ужинать, Карим вернулся к этой теме. Мы сидели на кожаном кресле напротив камина. Моя спина покоилась на его груди, а голова — на плече. Устроившись между его ног, я смотрела на потрескивающие в камине поленья и с замиранием сердца слушала трагическую историю любви."

"— Мы с Лейлой поженились, когда нам было чуть больше двадцати лет. Это была любовь с первого взгляда. Познакомились в университете и сразу же поняли, что созданы друг для друга.

На нашу свадьбу Вагиф подарил этот дом, и я привёл сюда молодую жену. Сначала всё было не плохо. Мы жили не на широкую ногу, как я живу сейчас, но тем не менее нужды не знали ни в чём. Я работал, а Лейла занималась домом. Потом у нас родился ребенок. Дочь. Моя маленькая Эльвира. Я любил эту девочку больше всего на свете, — Карим замолчал. Покрутил между пальцев ножку бокала и, сделав несколько глотков янтарной жидкости, шумно выдохнул, собираясь с мыслями. — Когда Эльвире было три года, наши с Лейлой отношения охладели. Я много работал, а потому не сразу понял, когда в браке появились трещины. До сих пор не могу понять, что было ни так. Возможно, я слишком мало времени уделял семье, — не знаю. В один день Лейла обвинила меня в измене, когда я после работы пришёл пьяным и пах женскими духами. Я не изменял ей, честно. Но она не поверила, сделав неправильные выводы. Утром собрала сумку, взяла ребёнка и решила уйти к родителям. Я догнал её возле гаража. Хотел остановить, но не смог. Эльвира очень плакала, видя нашу ссору, поэтому я сдался.