Но всеми силами запрещала себе, пообещав клятвенно после поцелуя с Каратом, что больше я ни за что не прикоснусь к себе, позволяя этому яду пленить меня еще сильнее.

Всеми силами я пыталась отгородиться от эмоций Мии, которые взрывались и в моей крови через нее, что были слишком яркими и кричащими, чтобы совсем не обращать на них внимания.

Как когда то в далеком детстве я усердно считала белых медведей, прыгающих через льдины, плотно сомкнув ресницы и не позволяя себе пошевелиться, потому что даже трение кожи о простыню было сродни маленькому наслаждению, которое могло повлечь за собой полное падение в бездну.

Я снова видела их под плотно сжатыми веками и дрожащими от усилия ресницами.

Ту пару в клубе. Их тела, которые сливались в едином танце.

Руки мужчины – красивые, сильные, с тугими венами под загорелой кожей – они сжимали бедра девушки, оставляя на ее коже отметины, и заставляя ее двигаться навстречу своему телу. Насаживая ее на себя до резких глухих шлепков. Заставляя ее прогибаться так сильно, что даже я ощущала это напряжение в спине.

Ощущала его дыхание на собственной коже и горячие ненасытные губы, которые касались жадно и жарко, не боясь причинить боли, потому что через нее познавалась эта жуткая черная страсть.

Ощущала аромат его тела, который был такой пьянящий и такой чертовски знакомый, что я содрогнулась, хрипло выдохнув во мрак душной ночной комнаты.

Карат!

Сердце тут же захлебнулось не то от восторга, не то от попыток сбросить с себя его ядовитую пелену, которая проникала в кровь, подобного сильному наркотику, опьяняя и путая разум своей черной чувственностью и похотью.

Подождите…

Я тяжело сглотнула, замерев, и слыша, как сердце заколотилось сильнее и затравленнее, отдаваясь шумом в пульсирующих висках.

Больше это не были мужчина и та девушка из бара.

Это были мы.

Я и он.

Это его руки держали меня, не давая шанса ускользнуть, впиваясь в кожу так, что я ощущала укол первой боли, от которой не было страшно, потому что эта боль была тонким отголоском его желания.