Знаешь, это только кажется, что все просто – не хочешь, так отказываешь, а на деле обиженный отказом мужик готов на любое западло, особенно если женщина выше его положением. Но меня, слава богу, подставить сложно. Постоять за себя с детства умела, иначе не выжила бы рядом со своей мамочкой и ее дружками-алкашами. Ох, Женька, как же иногда мне хотелось, чтобы дома меня ждал человек, которому можно было бы поплакаться в жилетку, чтобы он пожалел, подсказал, как быть и что делать! Но я была одна, всегда одна – днем и ночью, только собака встречала и провожала. И потом появился Мастиф со своими братками, которым постоянно требовалась моя помощь. Я так ненавидела все это! Даже деньги, которые он мне платил, не радовали. – Коваль передернулась, глубоко затянулась дымом и замолчала.

Воспоминания всегда давались с трудом и болью, она не любила возвращаться в то время, и, как ни странно, все чаще приходилось делать это. Парадокс.

Хохол тоже молчал, закинув руки за голову. Марина посмотрела на его лицо, ставшее почему-то темным, каменным, провела по щеке рукой. Он вздрогнул так, словно она его ударила, и Марина невольно отдернула руку:

– Ты что?

– Прости, котенок, задумался. – Женька поймал ее руку, прижал к губам. – Я почему-то никогда не думал о том, что ты могла быть одинока. Такая красивая, видная девочка – и вдруг никого рядом. Ладно я – отсидел, вышел – песец, никого, только бабка. Но ты!

– Женя, да разве ж дело только во внешности? – Коваль легла рядом, положив голову ему на грудь. – Просто с моим характером очень тяжело построить серьезные отношения с мужчиной. Ты ведь знаешь, как со мной жить. Приходится на многое закрывать глаза, но ведь людей, способных на это, единицы. Только Егор да ты сам, но и то стараешься как-то повлиять, изменить меня.

– Я не пытаюсь тебя поломать, котенок, – покачал головой Хохол. – Но я – мужик, и есть вещи, на которые я просто не могу смотреть сквозь пальцы. А ты… ты ведь любишь довести все до края, так, чтобы земля под ногами горела. И чем сильнее горит, тем тебе больше кайфа, разве нет?

Марина захохотала, шлепнув его по бедру – он был абсолютно прав. Вечер воспоминаний ей надоел, и Коваль начала плавно переводить его в ночь любви, что, разумеется, удалось с блеском и присущей ей фантазией.

– Я тебя обожаю, родной! – выдохнула она, когда Женька уже задремал."

"Она ничуть не покривила душой, говоря это – на самом деле чувствовала так и все сильнее привязывалась к нему, понимая, что это единственный родной ей человек. Да, порой из него так и лезло его уголовное прошлое, но ведь и Марина сама тоже не гимназистка. И не воспитание является в человеке главным, не то, как он образован, а что-то совсем другое: умение понять, помочь, просто выслушать – наверное, это.