Откровенная, порывистая, дерзкая, — Андрей провел рукой по моим локонам. — Одним словом, настоящая.

Похоже, мне никак не опустить себя в глазах Ветрова. Если уж мужчина чего-то хочет, не успокоится, пока не получит. В эту минуту я ненавидела свои волосы и свой характер, из-за которых ему понравилась.

— Не бойся, — он наматывал мои локоны на пальцы. — Я буду ласковым. А потом, только намекни, увезу тебя в столицу.

— И женитесь на мне? — спросила я, зная ответ наперед.

— Это невозможно.

— Тогда и говорить не о чем. Кем я буду? Содержанкой?

Он поморщился:

— Какое некрасивое слово.

Любовница тебе больше подходит. Та, которая дарит любовь.

— Как не назовите, суть одна, — я горько усмехнулась. — Никуда я не поеду. Я замужем за другим.

Стоило заикнуться о муже, как Андрей помрачнел. Наконец, удалось выбить его из колеи! Как любой собственник он не выносил, когда при нем говорили о другом. Появился шанс настолько вывести его из себя, что он выгонит меня прочь.

— Рома — смысл моей жизни. Никогда никого я не полюблю кроме него. Наши чувства из тех, что на века. Я и после смерти буду его любить, — учитывая последние события, я сомневалась в собственных словах, но Андрею это знать не обязательно.

— Похвальная преданность, — он сощурился. — Думаешь, после меня ты будешь ему нужна?

Удар был болезненным. Оказывается, слово бьет сильнее кулака. Я тряхнула головой, отгоняя непрошенную слабость. Раз Андрей говорит гадости, значит, я его зацепила.

— Мы это переживем, — я вздернула подбородок. — Любовь нам поможет. Она нас спасет.

— А от этого спасет тебя любовь?

Андрей навалился на меня, пригвоздив к стене, и принялся задирать мою сорочку. Ткань трещала от его яростных движений.

Я отбивалась, молотила его кулаками по груди и плечам, но с таким же успехом могла бить кирпичную стену. Андрей даже не поморщился.

Тяжело дыша, он скользил ладонью по моему бедру. Я инстинктивно сжала ноги, но он вклинил между ними колено и раздвинул их. Мне нечего было противопоставить его физической силе. Я была беспомощна, как бабочка, угодившая в паутину: сколько не трепыхайся, лишь сильнее увязнешь."

"Андрей наклонился к моим губам, но я отвернулась. Тогда он поцеловал шею. Прикосновение вышло неожиданно нежным, полным противоположности тому, что делали руки.

Пока те давили, губы ласкали. Голова закружилась от такого контраста.

Мужчина добрался до щеки, случайно слизнув с нее слезу. Это заставило его остановиться.

— Знаешь, я никогда не насиловал женщину, — признался он, по-прежнему прижимая меня к стене. — И не намерен начинать.

Я повернула лицо, чтобы посмотреть ему в глаза. Это не шутка, он отступает?

— Однажды ты сама придешь ко мне, — заявил мужчина.

— Никогда! — протест вырвался из груди криком.