Андрею ничего не стоит уволить его, превратить в нищего. Но я могла пойти работать в школу, Рома найти другую должность. Жизнь не заканчивается на увольнении. Я бы обязательно все это сказала мужу, если бы он пришел. Но он так и не явился.

Никто не поможет мне — осознала я внезапно. У меня здесь нет друзей, нет родных. Я совершенно одна в чужом доме и городе. Слабая и беззащитная. делай со мной, что хочешь, Хоть убей и в лесу закопай, никто не спохватится.

И все же я боролась. Схватила со столика у окна вазу и бросила ее в Иру, когда та направилась ко мне.

— Я не проститутка, а вы не сутенер! — выкрикнула.

Золовка увернулась и от вазы, и от пепельницы, которая полетела следом. Приблизившись, она влепила мне звонкую пощечину.

— Прекрати истерику! — гаркнула Ирина. — Ты все равно ничего не изменишь. Все уже решено. Просто делай, что я говорю, или все будет еще хуже. Будешь сопротивляться, я позову сторожа с водителем, и они скрутят тебя по рукам и ногам, чтобы не брыкалась.

После этих слов я как будто отключилась. Вмиг из человека превратившись в марионетку, а Ира стала моим кукловодом. Она заставила меня принять ванну, сама расчесала мне волосы, натерла тело кремом. Я все сносила безропотно.

Ира даже платье мне не позволили надеть, словно я проститутка какая-то. Вместо него была кружевная сорочка и халат, который выглядел богаче и сидел лучше моих повседневных нарядов. Кусая губы от досады, я решила: выскажу Андрею все, что о нем думаю. Пусть поймет, каково быть проданной без права голоса.

Но едва я вышла в коридор, как от злости не осталось и следа. Я пошатнулась, чуть не лишившись чувств. Ирина поддержала меня, не дав мне упасть.

— Возьми себя в руки, — зашептала она мне в ухо. — От тебя зависит наше общее благополучие. Или хочешь нас всех по миру пустить?

— А если я забеременею? — спросила.

— Ты же взрослая девочка, выпей противозачаточное. Только не говори, что тебя и этому учить надо, — проворчала она.

— Но это измена!

— В браке это частое явление. Можно подумать, все всегда друг другу верны. Никто тебя не осудит.

— И Рома? — я обернулась к золовке, но та отвела взгляд.

Вот и ответ. Муж не простит. И плевать, что он сам толкнул меня в постель к другому. В его глазах я навсегда буду предательницей. Вдруг пришло в голову, что эта ночь последняя в моей жизни. Поутру я выйду на ту самую веранду, где говорила с Андреем, и сброшусь вниз. Потому что жить мне больше будет незачем.

Ира проводила меня до дверей спальни Андрея. Это был не почетный эскорт, а охрана против побега. Не будь ее, я бы уже сейчас кинулась на веранду.

Ирина сама постучала в дверь, я даже руку поднять не могла.

— Войдите, — раздалось из комнаты.

Золовка открыла дверь и толкнула меня в спину. Пришлось переставлять ноги, чтобы не упасть лицом в пол.