Она могла сомкнуть глаза, лишь воспользовавшись чарами сна, иначе её терзали ужасающие события, произошедшие по вине её матерей. Если вы знакомы с историями из Книги сказок, это та самая зеркальная комната, в которой Аврора дремала под заклинанием, наложенным её матерью. Малефисентой. Здесь оказывается всякий, на кого наслали чары сна. Большинство не помнит, где находились, а те, кому удаётся управлять волшебством зеркал, часто мечтают забыть увиденное. Представьте, если бы Аврора помнила все пугающие откровения? Они бы преследовали бедняжку до конца дней. Мы всё ещё гадаем, что стало бы, не наложи Малефисента заклинание сна на свою дочь. Она бы превратилась в дракона подобно матери на шестнадцатый день рождения и спалила бы земли? Мы всё ещё скорбим о том, что могло случиться с Авророй. Внутри неё заперта огромная сила; мы иногда размышляем о том, что произошло бы, решись мы её пробудить. Однако, в отличие от Авроры и остальных, кому довелось побывать в зеркальной комнате, Цирцея помнила всё. Только так её тело могло отдохнуть, пока разум беспрестанно гудел от волшебства.

Комнату составляли бесчисленные зеркала, каждое из которых было окном в иные миры. Цирцея могла видеть любого человека и место, какое пожелает. Ей достаточно было их назвать.

– Покажи мне Люсинду. – Цирцея вздрогнула: зеркало затрещало, словно удар молнии, разбивая отражение матери на три, хотя теперь у Цирцеи была всего одна мать. Болезненное напоминание о том, что Руби и Марта физически больше не с ними. – Мама! Зачем ты так с Джеймсом? – Лицо Цирцеи было суровым, а голос переполняла ярость. Цирцея ненавидела призывать мать в зеркале, беседы с ней в последнее время приносили одну лишь боль."

"– Ты так потерялась, что забыла, как время течёт за пределами Мёртвого леса? – сказала Люсинда. – Это мысленная конструкция, и, чтобы её понять, смертным приходится представлять время в виде прямой. Между тем как для нас все временные линии существуют синхронно. С точки зрения Джеймса, его история предшествует истории леди Тремейн, а её история – истории Круэллы. Как иначе отец Круэллы нашёл бы серьги, а лорд и леди Тремейн – брошь и Книгу сказок?

– Мало тебе разрушений, которые ты посеяла во Многих королевствах? Теперь заманиваешь жертв из дальних земель, чтобы совершить над ними те же зверства? Сперва Круэлла, потом леди Тремейн, а теперь Джеймс. – Цирцея устала, и её сердце разрывалось на части от того, что даже взаперти её мать творит зло, которое приходится исправлять.

– Мы пытались помочь леди Тремейн. Наделили её силой сберечь своё сердце. Если бы не брошь, она бы впала в отчаяние и ей бы никогда не хватило смелости освободиться от того ужасного человека, – сказала Люсинда.

В этом была доля правды.