Они правят вместе со мной здесь, в Мёртвом лесу, а ещё они читают мысли. – Цирцея подмигнула Джеймсу, обезоружив его. У Хейзел были серые глаза, серебристые волосы и алебастровая кожа, а у Примроуз – пухлые щёки, розовые как яблочки, немного веснушек и рыжие полосы. Эти леди были очаровательны. Джеймс не понаслышке знал об аристократах. Его отец был герцогом, мать – герцогиней, а сам юноша был наследником родового поместья и титула своего отца. Джеймс даже обедал во дворце, но в детстве это не внушало ему благоговейного трепета. Но рядом с этими женщинами, этими королевами, он ощущал себя совершенно иначе.

Джеймс впервые не мог подобрать нужных слов и чувствовал себя неловко.

– Мне говорили, что три сестры совершенно одинаковые, с волосами цвета воронова крыла и жуткими белыми лицами. – Джеймс сам удивился своей откровенности и почувствовал облегчение, когда дамы рассмеялись.

– Ты принял нас за моих матерей, – сказала Цирцея. У неё была безмятежная улыбка, и Джеймс не видел в ней злобы. Обычно он довольно точно оценивал людей, с которыми встречался, и всегда мог разглядеть истинную натуру человека даже за милыми улыбками и вежливыми словами, но в этой женщине он видел только доброту.

– Прошу прощения, королева Цирцея, я не знал, – сказал Джеймс. Он волновался так, как никогда не волновался в кругу аристократов у себя дома.

– Не нужно извиняться, Джеймс. Моих матерей описывали в гораздо худших выражениях, – сказала Цирцея с милой улыбкой.

Стоя перед ней, Джеймс впервые понял истинное значение слова «очарованный». Он пал перед их чарами.

– Идём, Джеймс. Мы тебя ждали. Пойдём внутрь, – сказала Хейзел.

– Да, и попробуем тот вкусный торт, который ты привёз с собой, – добавила Примроуз.

Уродливый, но полный достоинства мужчина толкал по двору тележку с тортом. Джеймс не сразу смог оторвать взгляд от этого человека; присмотревшись внимательнее, юноша понял, что тот был всего лишь скелетом с кожей, обтягивающей кости. И всё же каким-то образом «тот человек – или то, что раньше было человеком, – словно дышал жизнью, умом и даже добротой.

– Джеймс, это наш дедушка, сэр Якоб, и ты прав, он очень добрый человек, – сказала Цирцея, улыбаясь. Джеймс был ослеплён ними леди – все они сияли, словно золотые цветы, заполнившие двор, и жизнь среди мёртвых почему-то казалась им совершенно естественной.

Это были очень загадочные женщины.

– Приятно познакомиться с вами, сэр Якоб, – сказал Джеймс, не отрывая глаз от прекрасных ведьм. – Что это за удивительные цветы? Я видел их повсюду во Многих королевствах, – спросил он, когда ведьмы повели его через вестибюль, полный чудесных резных скульптур жутких монстров.

– Когда-то эти цветы были очень редки в этих краях, их выращивали и хранили наши предшественницы.