Однако в этот раз, получив доступ к машине и первым подпустив к ней старшего прапорщика Николая, который произвел тщательный осмотр, в том числе и тормозной системы, я ехал непривычно аккуратно для себя. Старался никого не обгонять, чтобы не оторваться от менее пронырливого микроавтобуса «Фольксваген Калифорния», к тому же бронированного, следовательно, значительно более тяжелого и менее склонного к резкому ускорению. А если была необходимость перестроиться, я включал сигнал поворота намного раньше, чем привык это делать, чтобы старший лейтенант Сережа, сидящий за рулем, успел среагировать и подготовиться к перестроению. На всякий случай я дублировал сигналы автомобиля своими сообщениями через переговорное устройство, выделенное мне капитаном Сафроновым.

При этом я и сам не забывал посматривать по сторонам, следя за дорогой с предельной концентрацией внимания. Все было спокойно до тех пор, пока мы не попали в затяжную пробку. Еще издали я заметил в зеркало человека на довольно мощном мопеде, или скутере, который старательно лавировал между застывшими в изнеможении автомобилями и пробирался между ними вперед, приближаясь к нам. Мое внимание привлекло то, что человек мог бы ехать там, где проехать легче, но он ехал там, где труднее и опаснее; однако если его целью были именно наши машины, то он все делал правильно.

– Валар, – раздался в наушнике голос Сафронова. – К нам приближается человек на скутере. Мне почему-то сильно не нравится его экипировка. Но сразу стрелять я скорее всего не буду. Ты приготовься и будь внимателен.

Рассмотреть экипировку мне в зеркале было сложно, а шлем не давал увидеть лица и определить, кавказец это или, скажем, китаец. Сафронов все же мог свободно повернуться и из более высокого, чем у «Тигуана», салона микроавтобуса хорошо рассмотреть подозрительного человека на мопеде.

Тем временем поток автомобилей после долгой спячки тронулся. Я медленно ехал, время от времени останавливаясь вместе с потоком машин, и постоянно посматривал в зеркала. Мне казалось, что я определил направление движения мопеда. Его хозяин стремился приблизиться именно к моему «Тигуану». И преодолеть ему предстояло совсем небольшой путь.

У меня как раз выпал момент, когда можно было обернуться. Я даже высунулся из дверцы над опущенным стеклом – и понял, что не понравилось капитану Сафронову в экипировке человека на мопеде. Погода стояла жаркая, но тот был одет в специальный плотный кожаный костюм с множеством заклепок, с наколенниками и налокотниками. Вообще-то в таком костюме следовало бы на «Харлее» ездить, а не на мопеде.