Правда, не все – шестерых наши парни задержали на подходе. Парами шли, все вооружены. У пятерых были пистолеты. А один, представляешь, нес завернутый в простыню автомат. В трамвае, кстати, так и ехал. Хорошо хоть, на плечо ремень не забрасывал. Это вообще наглость. Наши парни просто не смогли оставить их без внимания.

Превентивные меры часто бывают более действенными, чем прямая операция. Это я хорошо знал и про себя порадовался за бойцов Комитета.

– Сколько осталось в квартире?

– Девять человек. Жалко, поздно спохватились, можно было бы всех на подходе брать. Они так и собирались парами. Только сам Гамид пришел в одиночестве, первым. Но из подъезда они выйдут уже только в наручниках. Не переживай. Теперь твое дело – захватить самого Гайдарова. И, главное, вывести его на откровенный разговор.

– Или на нападение… – Я все же был сторонником не передачи дела в следственные органы, а ликвидации на опережение. И даже рассчитывал в скором будущем выпросить у генерала командировку на Северный Кавказ, чтобы произвести точно такую же акцию. На следствие, говоря честно, у меня надежды было мало. Пока оно идет, меня и еще кого-то из списка могут просто уничтожить. А это не слишком приятное занятие – постоянно жить под прицелом…

– Он очень опасен, вот и товарищ генерал подсказывает. Лучше будет, если ты расстанешься с ним мирно и дашь возможность войти группе захвата.

По одному из вариантов развития событий, группа захвата будет ждать за дверью, когда я стану выходить. Я – из квартиры, они – в квартиру. Но слишком уж они хвалили Дибара Даудовича, и мне хотелось доказать, что они недооценивают подготовку офицера спецназа ГРУ. Обыкновенные межведомственные разборки…

Убрав трубку в чехол, я заскочил в трамвай, проехал две оставшиеся остановки и, не затягивая времени, направился прямиком к дому, где обустроился Гайдаров. Шел я так уверенно, словно много раз ходил этим путем, хотя в действительности составлял свой маршрут только по планкарте города. Я надеялся, что Гайдаров смотрит в окно, если он так правильно просчитал время моего прихода. Смотрит – и ждет моего появления. А моя походка должна говорить о том, что я в действительности человек в себе и в своих поступках уверенный и со мной стоит иметь дело…

* * *Подъезд был на удивление чистым. Я нажал кнопку домофона, услышал прерывистые звонки, но открыть подъездную дверь долго никто не желал. Складывалось такое впечатление, что Гайдарова дома нет. Но его видели за окном. И сам я, подходя к дому, нашел глазами окна и балкон и увидел свет за стеклом. У меня уже появилось опасение, что Дибар в последний момент передумал со мной встречаться. Могло быть так, что ему поступил или, наоборот, не поступил условный сигнал.