Выезжая двумя группами – группа капитана Магомедова на двух машинах и мы на трех – мы вынуждены были снять часовых, выставленных по периметру, и вообще задействовать весь личный состав в двух одновременно планируемых операциях. И это снова лишило Комитет защиты. Но, чтобы найти Селиванова, нужно было точно знать, в каком кабинете он находится. Значит, кто-то показал его людям на черной побитой иномарке без номерных знаков. Кто-то, кто сидит внутри помещения и знает все. Я уже хотел было высказать свои предположения генералу, когда вдруг понял, что говорить это вслух нельзя. Этим я только помешаю всему нашему общему делу, внесу раздор и лишу Комитет возможности дальнейшей эффективной поддержки. Гибель своих офицеров генерал не простит.

– Что там произошло, товарищ генерал? – не выдержал старший лейтенант Сережа.

– В окно кабинета, где сидел Селиванов, бросили несколько гранат. Разбили палкой стекло и бросили. Все, кто там находился, погибли. Жильцы дома позвонили ментам, те сами связались с дежурным. Выехали на место. Потребовали, чтобы я приехал. Как же, все дела брошу и помчусь туда…

– Не возвращаемся? – не понял Сережа генеральскую реплику.

– Не возвращаемся.

– А если снова приедут?

– Не приедут, – сказал я уверенно.

– Откуда такая категоричность? – спросил Лукьянов.

– У нас киллеры кончились.

– Есть еще дежурный, есть еще Василий Лукич в моем кабинете. Есть еще один часовой в коридоре.

– Если бы они были кому-то нужны, их тоже забросали бы гранатами. Значит, нужны не они. Нужны были только киллеры."

"– А как они вычислили кабинет, где держали Селиванова? – спросил Сережа. – У нас завелся «крот»? Или как?

– Свет в окне. Темнеет. Свет горит только в кабинете дежурного, в кабинете товарища генерала, и там, где был Селиванов. Дежурного вычислить несложно – он около входа. Кабинет товарища генерала маленький, в окна стены видны. Да и Василия Лукича в окно, кажется, видно. Остается только один кабинет. Ничего сложного, – опроверг я предположение старшего лейтенанта.

Он, к счастью, не вспомнил, что на ноутбуке Василия Лукича был включен микрофон. А куда уходили все наши разговоры, понятно: агентурное управление ГРУ никому не позволит допрашивать своего бывшего ликвидатора. И даже тех, кто с ним работал, тоже постарается нейтрализовать. В данном случае проводилась «глухая» нейтрализация. То есть всех тех, кто имел возможность общаться с Крутояровым, уже не стало. Возможно, что-то аналогичное произошло и с семьей Абдуллаева, в которую Крутояров был вхож. Не знаю и знать не хочу. Кто не сует свой нос в дела агентурного управления, дольше живет. И лучше будет, если и генерал Лукьянов ничего не узнает и не будет об этом задумываться.

А генерал тем временем задумался о другом.